778

«Так и живут во мне 4 осколка – память о той войне». Воспоминания ветерана

"Аргументы и факты" в Беларуси № 18. Поголовные прививки 04/05/2021
«На групповом фотоснимке, сделанном в далеком 1947 г., нас только пятеро: старшая сестра Дуся, тетя Анюта, сестра Мария и мы с братом Митей. Нет только самых дорогих наших людей: отца, матери и старших братьев».
«На групповом фотоснимке, сделанном в далеком 1947 г., нас только пятеро: старшая сестра Дуся, тетя Анюта, сестра Мария и мы с братом Митей. Нет только самых дорогих наших людей: отца, матери и старших братьев». Из личного архива

В преддверии Дня Победы своими воспоминаниями делится Михаил Степанович Дуденков из Дзержинска.

Отец мой в последние годы жизни болел и вскоре умер, не дождавшись моего рождения, поэтому я его ни разу не видел. А в 1943 г., когда коричневая фашистская чума под давлением наступавшей Красной Армии откатывалась на запад, к нам на хутор, где прятались от фашистов несколько семей, нагрянула отставшая от основной массы группа эсэсовцев. Шагавший впереди офицер, заметив вышедшую из землянки женщину с ведром в руке, потребовал: «Матка, яйка, млеко!» Увидев, что женщина не шелохнулась, он ударил ее по лицу. Та пошатнулась, но устояла на ногах и со стоном промолвила: «Вы мои враги, и я вам ничего не дам…»

Озверевшие немцы выпустили автоматную очередь. Женщина погибла. Два эсэсовца, подхватив безжизненное тело, бросили его в одну из горящих землянок… Я пытался бежать за матерью (да, это была моя мама), но один фашист, схватив меня за руку, бросил, правда, не в горящую землянку, а на груду мусора, валявшегося рядом. Землянки, облитые бензином, тлели, а фашисты ушли в сторону Быхова. Вскоре оттуда послышалась перестрелка. Это партизаны настигли убегавших фашистов. Ни один из карателей не остался в живых. Погибших, сожженных, в том числе и мою маму, с наступлением темноты похоронили рядом с хутором. Помню только: я плакал, все звал маму, бесконечно – «мама, мама»…

Судьба братьев

Оставшиеся в живых ушли в беженцы. По дороге в Лесную брат Митя заметил в придорожной канаве игрушку. Он схватил ее и стал крутить – та злобно зашипела, а старший брат Алеша закричал: «Бросай! Это мина!» Я был ранен в правый тазобедренный сустав. Ранение оказалось тяжелым, и меня лечили два хирурга: наш и немецкий – антифашист. После медконсилиума пришли к мнению: «Мальчик слишком мал и слаб, поэтому пусть подрастет, и тогда можно будет сделать операцию». Прошли годы, десятилетия. Рентген показал: в меня вросли 4 инородных тела. Так и живут по сей день во мне 4 осколка – память о той войне. Мой брат, виновник игрушечной находки, к счастью, не пострадал.

Дальнейший его жизненный путь, к сожалению, оказался сложным: школу удалось окончить только в армии. Он был незаурядным телерадиомастером, руководил электростанцией в Чаусах. В связи со смертью жены переехал в Шклов, там 20 октября 2011 года умер.

А вот Алексей… По окончании войны из Кошелева ушел в Жлобин, поступил в местное училище железнодорожников, там был призван в армию аж на Сахалин; верой и правдой отслужил положенный трехлетний срок и остался в Южно-Сахалинске, был оставлен в должности начальника железной дороги в восточной части Советского Союза. Имел многочисленные награды, стал почетным железнодорожником. И навечно остался в приютившей его островной земле…

Иван – старший из моих братьев, 1929 года рождения, - в 1943 году, когда недобитые фашистские нелюди отступали в сторону Германии, присоединился к одной из воинских частей Красной Армии, став сыном полка.

По окончании войны вернулся домой, в родной полуразрушенный Кошелев, и понял: ему тут заняться нечем. Через Славгород отправился в Чериков и там устроился на местную судостроительную верфь рабочим. Бывший юный фронтовик вскоре был призван на службу в ряды советской армии и в звании старшего лейтенанта был отправлен в братскую Монгольскую Республику (город Чайбалсан).

В новом звании – капитан – Ивана командировали в Россию, и он прибыл в Улан-Удэ заместителем местного гарнизона, а через год – за боевые заслуги в Великой Отечественной войне, за безукоризненно честное исполнение воинского долга на всех этапах службы - в звании майора был направлен в Москву. 26 декабря 1987 года Ваня умер…

Забота Дуни

А самой старшей в нашей семье была Евдокия (Дуня – так называли ее все). Когда  погибла наша мать, сестре было 17 лет, и она тогда осознала, какое тяжелое бремя взвалила на ее хрупкие плечи война. Забота о нас, младших, не позволила ей получить хотя бы неполное среднее образование, и она, чтобы прокормить нас, обстирать и хоть как-то одеть, забывала о себе. Семян не было, и она ходила по лесам и болотам, собирала грибы, ягоды и прочие дары леса, за солью ходила с подругой в Гомель. К сбору даров природы подключились и мы, младшие. Стали пастушками. Но все это было сезонной работой, а денег не было.

Сестра устроилась на работу в больницу санитаркой – хоть какая-то денежная прибыль в семью пошла, но ненадолго: больницу закрыли, в результате работы снова не оказалось. К этому времени она сошлась с сыном колхозного пасечника, тот через какое-то время умер. Похоронив его, Дуня уехала к младшей сестре в Жлобинский район, где и прожила всю жизнь. Там и скончалась 18 марта 2012 года.

Остались в живых сестра Мария да я. Немного о себе – всю жизнь проработал в педагогической сфере, с детьми. Удостоен звания «Отличник народного просвещения БССР».

…Заканчивает свой бег жизнь семьи Дуденковых, не считая семерых внуков и одной правнучки – первоклашки Машеньки.

Михаил Степанович Дуденков, Дзержинск

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно