2196

«Понты кидать я и сейчас умею». Петр Мамонов — о своем прошлом и настоящем

Петр Мамонов.
Петр Мамонов. / Александр Стернин / www.globallookpress.com

Поэт, музыкант, актёр, лидер и основатель группы «Звуки Му» Пётр Мамонов 14 апреля отмечает 70-летие. "АиФ" собрал высказывание юбиляра о страшных воспоминаниях детства и наркотической зависимости.

Про «страшные» воспоминания детства

 У меня есть два страшных воспоминания, в которых мама моя ничуть не виновата. Но для меня это было  вот как без Бога. Я в 4,5 года замолчал, а когда стал разговаривать, сильно заикался. В нашем дворе были логопедические ясли. И мама отдала меня в эти ясли. Ничего там страшного со мной не делали. Но это было самое страшное воспоминание: решётка забора, я за этой ней, и моя дорогая мама в красивом платье уходит, оставляя меня. И вот я плачу и кричу, не могу понять, почему она уходит.

И второе. Когда меня отдали в пионерский лагерь, я тоже не мог понять, как это мама могла так со мной поступить  отдать меня каким-то чужим людям, а сама осталась дома? В уходе моей мамы от меня был воспитательный момент. Она, любя меня очень сильно, хотела, чтобы я учился жить сам. И в результате, ребята, когда я женился в первый раз в 21 год, я умел всё  штопать, стирать, готовить, убирать квартиру, строгать, прибивать, чинить. Не то что мама сидела со мной и учила меня всему, она выбрасывала меня в жизнь. Так и с Богом. Иногда Он как бы оставляет нас. Зачем он это делает? Для нашей пользы.

Раньше были холодильники, которые закрывались на ключик. Многие тогда жили в коммунальных квартирах. Но у нас была отдельная квартира. Когда я в 16 лет окончил школу и месяц-другой по улице шастал, мама закрыла холодильник на ключ. Я на третий день пошёл работать. Так было жрать охота. Без всяких нотаций. Пошёл работать в институт атомной энергии (чтобы откосить от армии) в отдел научно-технической информации, где стояли маленькие печатные станки. И стал учиться на печатника. Меня оттуда скоро вышибли, потому что я попутно занимался фарцовкой  обменивал русские армейские сапоги на импортные батники и джинсы. И меня «замели» за это занятие. В Курчатовском институте, который был режимным объектом, на меня какой-то полковник кричал: «Ты предал Родину». И стучал этими сапогами прямо по столу. Из меня родители не делали специалиста, они хотели, чтобы я вырос хорошим честным человеком, чтобы у меня былаи совесть, стыд, а не чтобы я «пошёл в экономический».

Про то, как хотел выделиться

 В 1965 году я надевал очки, к дужке привязывал цепочку от унитаза, накидывал ее на ухо. Вокруг шеи у меня было махровое полотенце. Отец ездил в командировку в Венгрию и привёз оттуда красивые кожаные туфли. Тогда обуви не было хорошей. И эти туфли были на три размера велики мне. Я очень сильно завязывал шнурки, чтобы обувь не спадала. Сшил себе из простыни белые брюки. И вот так я шёл по улице Горького (ныне Тверская.  Ред.) в 14 лет. Весь дрожащий, вот я модный.

Мы покупали бутылки с газированной водой, садились на Пушкинской площади на тротуар, что было уже очень сильным знаком протеста. Взбалтывали эти бутылочки с газировкой, набирали в рот воды и плевали в проходящих людей. Один дядечка подходит и говорит: «Ребята, зачем вы это делаете?» «Чтобы вывести обывателя из состояния бездумной спячки»,  отвечали мы. Это у нас был такой лозунг. Чтобы быть не как все. Вот где черти  я самый модный, самый крутой, особенный. Почему так? Потому что внутри пусто.

Про алко- и наркозависимость

 Я пробовал все «кайфы», бабы, все эти измены. Нигде ничего я не нашёл. И почему же во мне сидело это бесконечное желание не просто счастья, а блаженства? Потому что я дитя Адама и Евы, которые общались как мы с вами  напрямую. И вот у них было блаженство. А я думал, что сейчас «косяк прибью», стакан водки выпью, и у меня будет вот это блаженство. А у меня не было ни раз, ни два, ни на 15-й, ни на миллионый.

Мне хотелось не просто счастья, не просто, чтобы всё было хорошо, а блаженства. Я думал, вот ребята мои стоят, мы сейчас по стакану портвейна выпьем, и так хорошо станет сразу. Водочка, туда-сюда. Ой, какое счастье! Сколько лет моей жизни у меня ушло на то, чтобы все попробовать и понять, что там ничего нет. Дьявол ничего дать не может. Потому что у него ничего нет.

В Италии был такой случай (в 1988 г.  Ред.). Я тогда очень сильно увлекался всякими (запрещенными. – Ред.) веществами.  У нас был концерт в Риме в большом роскошном парке, на большой сцене. Там было много кустов и аллей. А в этот вечер после концерта надо было улетать. А я, значит, под кайфом, меня так прикололо, что я (как будто. – Ред.) итальянец и я сейчас скроюсь, ползу по этим кустам. А мне ребята кричат: «Петя, Петя, улетать пора». Часа два ползал по этому парку.

Так же, как и мой герой в фильме «Остров» (монах отец Анатолий.  Ред.), я по каким-то своим мелким поводам валялся и плакал. Просил Бога, чтобы он мне помог, чтобы избавил меня от моих гадостей. И до сих пор так. Нельзя чего-то достичь и здесь вот расположиться (остановиться.  Ред.).

В деревне у меня знакомый спрашивает: «Петро, а чего это ты в церковь заходил?» А я ему в ответ: «Стоп, давай в воскресенье, в пивной, деньги есть. Пиво, целый день с мужиками бу-бу-бу». «Ой!  говорит он.  Ну, это вообще счастье!» Я ему говорю: «А мне так в церкви». Он мне: «Понял».

Про брак и любовь

Мой первый брак длился 8 лет. Но мои вредные привычки разрушили наш царственный союз любви. Мне было очень весело. Но окружающим было страшно. Всё черти, которым я начал служить, выпивая без меры. Одно из имен дьявола  разделяющий. Вот он и разделил нас. Сыну от первого брака сейчас 42 года. Он никакой не творческий человек, чему я очень рад. Простой рабочий человек, занимается распространением средств связи. Мы редко общаемся, но друг друга уважаем. Думаю, что эта ужасная бесчеловечная травма, которую я ему нанес, все-таки ушла из нашей жизни. Хотя шрам, конечно, остался. Вопрос ведь не в том, что было, а было всякое. Вопрос в том, как быть, что сейчас делать. Если я не воспитал как следует собственных детей, что мне делать сейчас? Я задал этот вопрос моему любимому священнику, проповеднику отцу Дмитрию Смирнову, который недавно ушёл от нас. Он сказал: «Да никак не надо воспитывать детей. Воспитывать надо себя. И являть любовь. Если дети видят, что папа старается, пил, а сейчас бросил, не любил работать, а сейчас работает, с мамой ругался, а сейчас вежливо общается, то и сами так делать будут. Привлечь и увлечь можно только любовью, никакими запретами». А что такое любовь? Это не «люблю сыр или Мика Джаггера». Любовь  это жертва. Это сколько я тебе могу отдать.

Как сказал один мудрый человек: «Любовь  это не когда люди смотрят друг на друга, а когда они смотрят в одну сторону». Вот мы с Ольгой Ивановной, моей нынешней супругой, смотрим в одну сторону. Скоро будет 40 лет.

Про клиническую смерть

 Жили мы трудно и ужасно. И это была сплошная тюрьма. Сажали за драку, мелкое хулиганство. В нашем дворе практически все сидели в тюрьме. Один вышел, другой сел. Когда мне было 25 лет, в пьяной драке мне всадили напильник под сердце. Я чуть не помер. У меня было проткнуто легкое, я потерял много крови. Пролежал 40 дней в коме. Не было никаких видений за этим порогом. Но помню ощущение  боль отступила, наступил покой. Всё залито серым. Врачи стали меня вытаскивать обратно. И я говорю врачам: «Зачем вы меня опять сюда?» Не то что после клинической смерти я вышел и сразу в церковь пошёл. После выписки первым делом пошёл в пивную на костылях и пивка выпил. Кричу: «Инвалиду без очереди». И мне без очереди сразу 3 кружки налили. Я эти истории не очень люблю, потому что это было с каким-то другим человеком. Почему? Потому что я был рабом известных ребят  чертей. Сколько лет ты греху служил, столько лет как минимум, а то и больше, придётся менять свою жизнь с помощью Божьей. Люди очень меняются на протяжении жизни. Можно стать бесконечно лучше и бесконечно хуже.

Про инфаркт и операцию

 Недавно был у меня инфаркт. Сижу дома, чего-то побаливает. Не спится, думаю, надо выпить. Вина у меня много. Я  раз, полбутылки выпил, поспал. Опять болит. Думаю, чего-то не так. Оказался инфаркт. Надо делать операцию. А у меня много товарищей, у которых были проблемы с сердцем. Они пошли на довольно простые операции, и многие умерли. Моего возраста и даже младше. Поэтому я шёл на операцию и готовился умирать. Все свои виниловые пластиночки распределил и стал думать о смерти. Конечно, я ужасен. Это ясно. Но все-таки я как-то старался, как-то полз в эту сторону в надежде, может, Он меня возьмет хотя бы самым последним? И, когда я умру, будет момент, ворота, а потом я буду перед Богом стоять. Я вот так себя настроил и довольно спокойно пошёл на эту операцию. Попал к лучшему хирургу нашего города совершенно случайно. Думал, что меня будут резать, раскрывать. Оказывается, через какую-то артерию сделали всё. Час я полежал, и хоп  всё готово. Особенной боли не было. Три дня я полежал, едем с женой домой. И у меня такое чувство, думаю: «Ни фига себе! Опять эта жизнь? Опять надо утром вставать». У меня было такое разочарование, честное слово. Я так здорово приготовился (умирать.  Ред.).

Про Чехова и Достоевского

 Я очень любил Достоевского в юности, особенно роман «Подросток» и другие всякие вещи. Но у меня изменилось к нему отношение. Хитросплетение помыслов рождает самомнение. Самомнение рождает гордость, а гордость — помрачение ума. Вот такая схема нам святыми отцами рекомендована. У Федора Михайловича много хитросплетения помыслов. «Психология  моё кредо». И за этим его великое сострадание к людям пропадает. У меня сейчас на первом месте Антон Павлович Чехов. Прочитал почти всего. Эти все картинки провинциальной жизни настолько четкие. И всюду сострадание и боль за человека, не затемненные никакими размышлениями, никакой путаницы и хитросплетений помыслов. Всё чисто, прозрачно и полно Христом. А Достоевского я разлюбил, потому что там постоянное Я.

Про добро, которое с кулаками

 Если обида касается лично тебя, пощечина лично тебе, унижают лично тебя  терпи, смиряйся, молись. Если в троллейбусе обижают женщину, ребёнка  по морде надо дать хаму. Как наш любимый отец Дмитрий любил говорить: «Кулаком под дых, локтем в челюсть». Если ты превысил самооборону и начал его дубасить бейсбольной битой за то, что он не уступил старухе место (речь о мере)  он упал и помер. И ты поверг себя в бездну. Везде нужна мера, и голову нужно включать. Недаром нам святые отцы говорят: «Рассуждение выше любви». Поэтому всегда надо рассуждать. Если в троллейбусе пьяный хам обидел женщину, его что, надо убивать? Нет, конечно. За шкирку — и выкинуть вон. Закрыли дверь, он остался на улице. Опять же если даем в своем сердце место гневу, если ребенка наказываем «ах ты, скотина, надоел, не делай так больше никогда»  это грех, причём великий. А если он вышел из берегов, ему можно и надо наподдать, но с пользой, спокойным сердцем, с молитвой и терпением.

Про судьбу и веру

 Никакой судьбы нет, есть Господь, и есть мы. Каждый из нас собственной жизнью творит свою судьбу. Поэтому все эти утверждения «такова моя судьба», «так мне на роду написано»  это всё ерунда для верующего человека. Есть чёткие духовные законы. Я ни в коем случае не поучаю, а рассказываю, что я сам понял и что у меня хоть как-то чуть-чуть вышло. Я понял, что рай  это общение с Богом, а ад  это жизнь без Бога. Неважно, здесь или в загробном мире.

Господь — он не как пастух гонит стадо хлыстом впереди себя. Он идет впереди стада и зовет. Кто хочет, тот идет. И этот зов Божий есть в каждом из нас. Каждая душа — христианка, потому что создана Богом.

Был интересный случай. Несколько лет тому назад (в начале 2000-х.  Ред.) я был в Одессе. Там был и есть сейчас интересный батюшка отец Геннадий, который жил на границе с Молдавией, в Бессарабии. Там ветра, холода. Он сколотил себе фанерную халупу, в которой они жили с матушкой и помогали наркозависимым. Построили огромный спортивный зал на пожертвования богатых людей. В общем, святой человек. Реально. И вот в Одессе едем мы вместе с этими богатыми спонсорами в огромном джипе. И батюшка с нами. Он выходит из этой машины. Что говорят люди на улице, как правило? «Смотри, вон поп из какой машины вылез. Вот они какие!» Вот так и я судил, рядил, не зная сути дела. Говорил, что попы надели золотые шапки, украсили все свои дома золотом, лучше бы раздали людям. Как правило, речь о религии, о чем-то церковном вызывала у меня озлобление, раздражение и даже ненависть. Почему? Все понятно  бесы. Кто кому служит, тот тому и раб. И оттого кажется, что вокруг мрак, всё не так, по телевизору опять неправда. И спортсмены наши, и жена, и дети  всё не так делают. Что это значит? Значит, у меня не так.

Привезли мне огромный «Камаз» дров. Из Смоленской области возят. Там дёшево. Привезли. И у нас две горочки такие. И на этих горочках на просёлочной дороге застревает этот «Камаз». Снег, метель. Ни души в деревне. Я пошёл к узбекам, у которых был трактор. Нет трактора. Звонить некому. Иду и думаю, что же делать? И водитель такой добрый и хороший, Валера, ничего сделать не может. Он застрял, никто проехать не может. Я иду и прошу: «Святые угодники, Отец Николай, Господи, помоги». И тут свет фар, едет трактор. 6 часов проколупались  туда-сюда. Пока разгрузил, обратно его тоже тащить пришлось. И всё так. В замечательном фильме «Вердикт» мой любимый актер Пол Ньюмен говорит такую фразу: «Если веры не имеем, но будем поступать так, как будто веру имеем, то вера придет». История с трактором  это как раз об этом.

Про меру

 Я себя приучаю к тому, что если я день прожил и никому от этого не стало хорошо, то я день прожил зря. У нас вода на участке в скважине, там много извести. Для хозяйства годится, а пить нельзя. Стрёмно. Сушит рот и на почки действует. В магазинчике за 10 км покупаем воду, пьём. А тут кончилась. Дорогу снегом завалило, нельзя выехать. Что делать? Родник в километре от нас. Там тоже известь, но меньше. Можно пить. Собрался утром. Думаю: надо сделать хорошее дело. Беру две шестилитровые банки. Потом смекаю: «Километр по снегу? Неа». Одну банку оставил. Иду и размышляю как настоящий мужчина: «Я-то ладно, обойдусь. А женушке 6 литров принесу». Подхожу к роднику и опять думаю: «Почему 6 ей? А я? Ладно, 4,5 ей, а 1,5 себе отолью». Набрал воды, иду обратно. И снова задумался: «А почему 1,5 себе? Я и зарабатываю, и дом на мне. Поровну». А потом и вовсе решил: «Вчера ехала мимо магазина, дура, могла бы купить, но не купила воды. Пусть будет наказана. Так что всё себе». А Христос идет рядом со мной, и что, он ругает меня, что Петя так решил? И думаю: нет, все-таки ладно, по-честному  4 себе, 2 ей». Так и разделил. И вот у меня на 2 литра «рай». А что такое рай? Благодать. Я из своей темной комнаты высунул одну щеку на солнце. А вот если бы жене отдал всю бутылку, то я бы с таким чувством вечером заснул, у меня было бы солнце в душе. А я променял вечное на временное. Я глуп, дурак.

Петр Мамонов с женой Ольгой.
Петр Мамонов с женой Ольгой. Фото: www.globallookpress.com/ Анатолий Ломохов

Невестка мне говорит: «Петр Николаевич, а сейчас по скайпу можно со всем миром бесплатно разговаривать». Я уж не стал ее расстраивать. Я могу с Творцом всего напрямую обратиться, прямо отсюда сказать: «Господи, помилуй». Без скайпа. Вот что такое молитва. Это самое крутое, что может быть. Какая у Бога мера? Да никакой. У Бога нет меры. Он бесконечен. Вот что меня очень привлекло как любителя настоящего кайфа. Что нет потолка. Наркоту увеличивай  состояние не меняется. Можешь крякнуть. А тут потолка нет, можно без конца увеличивать благодать, без конца выходить на это солнце. Мера должна быть в наших человеческих проявлениях  в поступках, словах.

Про отношение к смартфонам

 Я к этому так отношусь  этот (последний iPhone.  Ред.) стоит 140 тыс., а мой — 5. Я не против техники и технологий. Но это авторучка, которой можно писать. Не более. Нас начинают увлекать. Сколько там совершенно ненужных вещей. И в каждом новом их больше. Что они хотят? Они хотят отвлечь нас от этой жизни. А я человек эмоциональный, увлекающийся, а я сяду, залезу туда и буду там с головой. Я не хочу. Я боюсь.

Про славу

 Я не столько музыкант, сколько поэт по своему устроению, как я себя чувствую. Я и стихи давно пишу, и вообще у меня такой поэтический подход к действительности.

У меня особенной славы не было и нет. Я широко известен в узком кругу. На нашу пользу нас не очень-то любили вот эти все ответственные работники. Нас отовсюду гнали. Показывали пальцем и говорили: «Не будь как Мамонов». Пушкин нам на всё ответил: «Что слава? Яркая заплата на ветхом рубище певца». Меня на улице останавливают, начинают благодарить за «Остров» или за какой-нибудь концерт. И я сначала давал такого скромного. Нет, нет, это не я сделал, это всё Бог создал. И вижу, человек расстраивается. Он мне со слезами на глазах это говорит, а я от него как будто отмахиваюсь. И с тех пор я стал слушать. Выслушиваю всё, киваю. Меня хвалят, а я киваю. Монах спрашивает  старичка: «Отец, ты как предпочитаешь добро делать  с бесчестием или чтобы тебя за это хвалили?» Он говорит: «Предпочитаю делать добро с похвалой». Вроде бы странный ответ. Потому что я тогда могу свои помыслы и гордыню осудить. А если делаю с бесчестием, то у меня тут же тщеславие. Вот меня гонят, как Христа.

Кадр из фильма «Остров», 2006 год.
Кадр из фильма «Остров», 2006 год. Фото: YouTube

Что после меня останется? Может быть, несколько стихотворений и фильм «Остров».

Стараюсь быть предельно честным, уже разучился вилять. Выступаю, езжу на встречи. Первую часть песни пою, а во второй у нас беседы, я стихи читаю. И зовут, и зовут, и зовут. И понимаю почему. Потому что честно. Не всегда получается до конца. Но, как правило, так. Не только зло привлекательно, но и честное доброе.

Что я понял к своим 70 годам? Жизнь, конечно, великолепна. Но это очень ответственная вещь. Не так уж это сложно. Но я себя все время приучаю задавать себе вопрос: «Зачем?» Зачем я сегодня утром встал, зачем пошёл на эту работу? Зачем женился на этой женщине? Если задавать себе все время эти вопросы и по-честному на них отвечать, жизнь будет меняться.

Понты кидать я и сейчас умею.

В материале использованы интервью Петра Мамонова в программах «Парсуна» (телеканал «Спас»), «Судьба человека» (телеканал «Россия 1»), «Осторожно, Собчак» (YouТube)

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Подписка в 2020 году



Топ 5 читаемых