1720

«Мне стало тесно в Большом». Андрис Лиепа – о правильном выборе

Андрис Лиепа.
Андрис Лиепа. / Владимир Трефилов / РИА Новости

Он с детства знал, что балет – это не только волшебство полёта на сцене, но и тяжкий труд. Знал, какой ценой достаётся лёгкость пируэтов и восторг публики. Ведь его отцом был знаменитый балетный танцовщик Марис Лиепа, а мама – актриса. Родители не настаивали на том, чтобы Андрис пошёл по стопам отца. Этот выбор он сделал самостоятельно.

6 января народный артист РФ Андрис Лиепа отмечает юбилей. В преддверии его дня рождения мы публикуем воспоминания известного танцовщика и режиссера, продюсера.

«Отец аскетом не был»

Ольга Шаблинская, «АиФ.ru»: - Андрис, зрители видели в вашем отце бога танца. А вы его  запомнили каким?

Андрис Лиепа: - Человеком с очень богатым внутренним миром. Папа собирал коллекцию, посвященную «Русским сезонам» Дягилева, и этим повлиял на мою дальнейшую жизнь. Многое, что я потом  делал, чем до сих пор пользуюсь в творчестве, - всё это было в нашей домашней коллекции. Как-то на телеканале «Культура» мы говорили о Баксте. И я, чтобы поддержать разговор, принес эскиз Бакста, который висит у нас дома. Это оригинал «Спящей красавицы». В 1921 году Дягилев решил возобновить эту легендарную постановку Мариинского театра, для оркестровки он привлек Игоря Стравинского, а для создания костюмов и декораций - легендарного художника Льва Бакста.

Есть дома и фотография Нижинского с самой Тамарой Карсавиной. Легендарная балерина подписала её папе: «Дорогому Марису Лиепе от Тамары Карсавиной». Все в доме является частью нашей с Илзе жизни. Мы открыли фонд имени отца и продолжаем делать то, что он делал, заниматься благотворительностью, ставить новые спектакли, восстанавливать старые. Причем отец не заставлял нас с Илзе заниматься творчеством. Он сам был образцом, с которого хотелось брать пример.

- А в обычной жизни Марис Лиепа был каким?

- Очень веселый. Есть мнение, что артисты ведут аскетичный образ жизни. Это не так. Отец водил нас с Илзе на выходных в пончиковую. Это было незабываемо вкусно. Дома он не был, конечно, никаким шеф-поваром, но обычные блюда старался приготовить необычно. Например, пальмени он жарил.  А ещё он очень любил овсянку с утра и приучил и меня, и Илзе каждый день есть эту кашу.

Также отец очень трепетно относился к спорту. Это он подарил мне первый скейт.

«Наш балет – сильнейший»

-  Россия всегда гордилась своим балетом. А сегодня мы по-прежнему лучшие?

- Уверен, что да. Хотя, возможно, у меня найдутся противники, мол, в Европе тоже балет сильный. Но я работал во всем мире - и во Франции, и в Италии, и в Америке. И, поверьте мне. каждый раз я понимал, что все-таки русский балет - сильнейший. С нашей школой я  мог работать в любом театре мира. Но Большой и Мариинский –  два главенствующих театра в моей жизни. Мой 8-летний рабочий период на сцене Мариинского театра оставил огромный след в моей жизни. Не говоря уже о Большом.

- А почему, кстати, вы ушли в свое время из Большого?

- Мой отец когда-то сказал, приехав в Москву: «Я буду танцевать принца Зигфрида в Большом театре». И он свою мечту осуществил. Иногда ввиду своей молодости я не мог в творчестве сделать всё так, как  хотел. Но проходило время, 3-4 года, и я доводил свою роль-мечту, которую хотел осуществить, до реализации. Я мечтал станцевать в Большом театре ведущие роли.  Я их станцевал. Но… За 9 лет службы в Большом я станцевал в «Лебедином» всего 7 раз. Когда мне стало тесно в Большом, я пошёл в другие театры и стал солистом во многих известных труппах мира – «Ла Скала», «Гранд-опера», «Балле де Бежар».  Танцевал и Баланчина в «Нью-Йорк сити балет», и очень много работал с современными хореографами. Например, в «Ромео и Джульетте» с Мак Милланом. Мак Миллан был тогда вторым содиректором Americanballetteather. И, когда этот спектакль шел на сцене Метрополитен, я с огромным успехом его танцевал. Поэтому сегодня, когда я ставлю спектакли, то использую, творчески переосмысливая, лучшее из всего, что я в своей жизни увидел.

«Тело – это инструмент»

- Расскажите, пожалуйста, о вашей работе с великим Михаилом Барышниковым.

- Миша специально поставил на меня «Лебединое озеро», за один сезон я вышел на сцену порядка 40 раз. Постановка была очень интересная. Могу сказать, что это один из самых запоминающихся вариантов. Поверьте, я знаю, о чём говорю, так как в своей жизни станцевал этот балет в нескольких вариантах, в том числе «Лебедином» Нуриева. Это было очень престижно, что на меня поставил новый спектакль сам Барышников. С Мишей мы репетировал ещё и «Шопениану». Он мне сам много показывал.

Но, где бы я ни работал, Кремлевский дворец всегда оставался частью моей жизни. Потому что впервые на сцену Кремлевского дворца я вышел в возрасте 9 лет. Это был 1971 год, балет «Школьный двор» Московского академического хореографического училища. И с тех пор на Кремлевской сцене было множество спектаклей. Я впервые с Ниной Ананиашвили станцевал «Коппелию». Потом там же прошла премьера балета «Моцарт и Сальери».  Потом впервые «Жизель», которую уже после танцевал на сцене Большого. Далее была премьера «Макбета», «Золушки» Васильева с Екатериной Сергеевной Максимовой… А потом - 12 спектаклей из «Русских сезонов». И «Синий Бог», и «Шахерезада», и «Половецкие пляски». «Болеро», «Видение Розы». Всё проходило на сцене Кремлевского дворца.

- Артисты балета говорят, что, если ничего не болит, значит, ты умер...

- Я знаю, что такое травмы, на собственном опыте. Лучше вылежаться, вылечиться, выйти и станцевать хороший спектакль в хорошей форме. Этого же я требую и от артистов. Тело - это инструмент. И нужно обходиться с ним, как с хорошей машиной.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Подписка в 2020 году



Топ 5 читаемых