Работает мамой. Лидчанка всю жизнь посвятила сыну с инвалидностью

Работает мамой. Лидчанка всю жизнь посвятила сыну с инвалидностью. На какую пенсию она сможет рассчитывать?

В 1994 году в семье Елены Чеславовны и Валерия Николаевича Бацкалевичей родился сын Максим с диагнозом «детский церебральный паралич» (ДЦП) (постоянные читатели знают Максима – он ведет авторскую колонку в «АиФ». – Прим.). Рождение первого ребёнка стало для пары началом долгой борьбы за его будущее…

«Хватались за всё»

- Валерий Николаевич, Елена Чеславовна, как вы познакомились?

В. Н.: - Это было в 1993 году. Мы с Еленой встретились на свадьбе у наших общих друзей. Довольно скоро я сделал ей предложение, и в августе того же года мы сыграли уже свою свадьбу. Жили в деревне у родителей в Лидском районе, работали и ждали рождения первого сына – Максима.

- У Максима диагностировали ДЦП. Как ваша семья приняла диагноз и справлялась с ним?

Е. Ч.: - Мы боролись за него как могли. Обращались к нашим специалистам, ездили в Польшу, Россию. Были у разных врачей, а ещё у так называемых «целителей».  Мы хватались за всё, что могло бы помочь ребёнку. Ведь тогда, в 90-е, информации о том, как растить детей с инвалидностью, было очень мало…

Когда мы жили в деревне, сына не хотели брать в школу. Тогда я сама обратилась к директору, и мне дали учебники за первый класс. Я занималась с ним дома, мы читали разные книги – даже сложно перечислить весь список литературы, которую мы с ним осилили за всё время. К моменту переезда в Лиду, где муж устроился на новую работу и мы взяли квартиру в кредит, Максим уже читал и знал программу первого класса. Он не может ходить и разговаривать, но у него ясный ум. Он всё понимает. А общается с помощью доски с азбукой – показывает локтем на буквы, так выражает свои мысли и ведёт диалог.

Рядом с детьми

- Елена Чеславовна, а у вас не было возможности выйти на работу?

Е. Ч.: - Максиму нужен был постоянный уход: покормить, помочь сходить в туалет, поговорить. Он не может себя обслуживать. Обучение у нас было на дому – я встречала учителей, чтобы они занимались с сыном.

Нанять няню было не на что. Но даже если бы я пошла работать – судя по вакансиям в нашем городе, – значительная, если не большая часть зарплаты уходила бы на няню. Ещё один фактор: моё отсутствие дома было бы психологической травмой для ребенка. С чужим человеком он не чувствовал бы себя комфортно. Тогда я задала себе вопрос: разве выход на работу стоит того, чтобы я причинила дискомфорт сыну? Через десять лет у нас родился Матвей, потом – Рома. Мы стали многодетной семьёй. Наши младшие сыновья здоровы, но за ними тоже нужны были уход и присмотр.

В. Н.: - Для досрочной пенсии и назначения трудовой пенсии родителям детей-инвалидов нужно не менее пяти лет страхового стажа. Период ухода за ребёнком-инвалидом не засчитывается в страховой стаж – только в общий трудовой.  Елене не хватает 2,5 года страхового стажа для назначения трудовой пенсии.

Прекрасен этот путь. Колонка Максима Бацкалевича Подробнее

 Особый случай

- То есть Елена может рассчитывать только на социальную пенсию?

В. Н.: - Когда жене исполнится 60 лет, она сможет получать социальную пенсию в размере 130% БПМ пенсионера, по текущим нормативам это около 500 рублей (такая выплата положена женщине как матери, которая не менее 20 лет ухаживала за ребёнком-инвалидом с тяжёлой (3-й или 4-й) степенью утраты здоровья, признанным впоследствии инвалидом с детства I группы. Если бы не эта норма, можно было бы рассчитывать только на «обычную» социальную пенсию, которая составляет половину бюджета прожиточного минимума (БПМ) – около 270 рублей. – Прим.).

При этом не первый год наша семья задаётся вопросом: почему она может претендовать только на социальную пенсию? Ведь Елена не бездельничала, а посвятила жизнь воспитанию сыновей и заботе о ребёнке с инвалидностью, которому исполнилось 32 года. Да, выйти на работу она не могла из-за диагноза старшего сына. Но Максим окончил школу с золотой медалью, является членом Союза писателей, у него вышло шесть книг, он трудоустроен. Мы сделали всё для того, чтобы он был самостоятельным и реализованным человеком в меру его возможностей. И это тоже работа.

Е. Ч.: - На данный момент я получаю пособие по уходу за сыном как за инвалидом I группы с детства – 535,70 рублей. Однако я лишусь его в 70 лет. Далее мне будет поступать только социальная пенсия.

Для общества естественно, что женщина рожает. Но с чем она остается, выполнив свои прямые материнские обязанности? А время летит... Что будет если, не дай Бог, что-то случится с мужем? Я останусь с пенсией в 500 рублей… Разумеется, сумма будет меняться: БМП растёт. Но это всё равно меньшая сумма, если сравнивать с трудовой пенсией.

Разве я виновата в ситуации, что не смогла выйти на работу? Виноват ли в этом Максим? Нет, никто не виноват.

- Как вы считаете, что могло бы изменить вашу ситуацию?

В. Н.: - Приравнивание материнства к профессии: в этом случае период ухода за ребенком засчитывался бы и в трудовой, и в страховой стаж. Это же стимулирование рождаемости, о важности которого все говорят. Женщина рожает, воспитывает будущих налогоплательщиков, и это совсем непросто.

Е. Ч.: - В нашей стране хорошая поддержка родителей, в том числе тех, у кого ребёнок с инвалидностью. Пока Максиму не исполнилось 18 лет, мы получали ряд выплат. Сын вырос – получаем и сейчас: у него есть пенсия, у меня – пособие по уходу за ним. Но когда я не смогу получать это пособие, меня ждет социальная пенсия. Я очень хочу, чтобы на таких мам, как я, обратили больше внимания. Нас немало, и у каждой своя история. Кто-то не сможет наработать страховой стаж из-за болезни ребёнка – ведь тогда в приоритете не зарплата, а возможность быть рядом… Конечно, я могу выйти на работу. Но мне трудно представить, кому нужен специалист, который более 30 лет занимался уходом за человеком с инвалидностью и бытом. Мои знания и навыки в специальности по диплому уже не те. После декрета многие женщины долго вливаются в прежий рабочий ритм, что уж тут говорить о моей ситуации.

Честно, я думала заработать необходимый стаж - даже обсуждала с мужем возможность пойти работать ночным сторожем. Но ведь я все время нужна Максиму. Кто знает, если бы я тогда пошла работать, может, он бы не добился ничего. А сейчас Максим – гордость нашей семьи, как и все сыновья. Разве материнский труд не стоит того, чтобы женщина получала трудовую пенсию?