3500

Стыда больше нет. Павел Лунгин – о скандалах и духовности

№ 51 от 15 декабря 2015 года 15/12/2015

«Ангелы» смерти

- Павел Семёнович, вы почти 10 лет жили на две страны - в России и во Франции. Наверняка европейский мир знаете лучше, чем рядовой гражданин нашей страны. Как считаете, стали ли недавние теракты для западного мира такой же новой точкой отсчёта, как 11 сентября 2001 г. для Америки?

ДОСЬЕ

Павел Лунгин.

Родился в 1949 г. в Москве. В 1971 г. окончил МГУ, в 1980 г. - Высшие курсы сценаристов и режиссёров. Фильм «Такси-блюз» принёс ему приз Канн­ского кинофестиваля. Снял также фильмы «Свадьба», «Царь», «Остров», «Родина» и др.

- Пока сложно понять, будут ли сделаны выводы. Ясно, что, для того чтобы защищаться, Западная Европа должна принести в жертву свои ценности, в основе которых - терпимость, лояльность, законность. Это мир, в котором люди долго и осмысленно понижали агрессивность друг к другу. Сейчас же кажется, что только тоталитарная, жёсткая и агрессивная система может побороть исламистское восстание. И всё человечество замерло в некотором недоумении. Мы видим, как день ото дня расширяется разлом между западной цивилизацией и остальным миром.

- А мы-то на каком краю этого разлома?

- Как ни крути, но мы европейцы. У нас нет ни истовой веры, ни желания смерти, ни той агрессивности, которая есть в восстающем мире. Но мы такая странная, «подмороженная» Европа. И эта «подмороженность» может оказаться для нас спасительной. Когда происходит разложение чего-то, правильно положить это в холодное место. Я не о том, что у нас холодно. Я говорю о специфическом пути исторического развития, которого как бы и нет вовсе. Когда-то Иван Грозный силой своей безумной личности переломил ход истории. С тех пор мы как будто имеем дело с поцарапанной пластинкой. Доходим до определённого места, после чего следует щелчок - и всё начинается сначала. Мы отстаём от Запада, может быть, на века, но при этом, как ни странно, наша страна сегодня - одно из самых безопасных мест на планете. Не уверен, что самое счастливое, но безопасное - точно. Мы ещё решаем какие-то бытовые, материальные проблемы, переживая редкие всплески духовности.

- Кстати, о духовности… Ваш фильм «Остров», который вышел 9 лет назад, оказался удивительно востребованным. Сейчас, в русле разговоров о «духовных скрепах», прозвучал бы он так же убедительно?

- Думаю, что не прозвучал бы. Я же делал фильм не о Боге, а о чувстве стыда и раскаяния. Тогда это чувство было в обществе, поэтому картина «выстрелила». Сейчас чувство стыда общество изжило - стыда больше нет…

Бывают высокие и низкие моменты духовной жизни. И сейчас весь мир, по-моему, находится в каком-то спаде, за которым, хочется надеяться, последует подъём. Мы наблюдаем цивилизационные изменения. Мне неловко выступать с какими-то глобальными идеями, но очевидно, что в западной цивилизации идёт становление идеологии бессмертия. Люди больше не хотят Бога, они сами хотят быть как боги. Хотят жить очень долго (а достижения медицины, науки это позволяют), хотят бесконечно получать удовольствие от жизни. И восстание исламизма связано как раз с этим. «Ты хочешь быть бессмертным?! Я твой ангел смерти со взрывчаткой на животе!» Для этих истово религиозных восставших смысл существования прост и ясен.

Знаете, древние племена всегда управлялись двумя типами вождей. Был могучий нормативный лидер, который точно знал, как надо правильно поступать. И был шаман - часто психопат или невротик. И он тоже управлял. Он выполнял функцию термометра, реагировал на изменения общества и ситуации вокруг. Художники от них пошли, кстати. Я это всё к тому говорю, что сейчас только такой вот шаман может почувствовать, что действительно происходит. Почувствовать, сформулировать и среагировать.

Обожание власти

- Вы сказали, что некая «подмороженность» нас спасает. Но разве заторможенность, замедленные метаболические процессы не делают организм уязвимым?

- Я несколько другое имел в виду. Понимаете, сломать сложный часовой механизм легко. Стукни по нему молотком - и готово. А если перед тобой мощная пирамида, например, из земли - поломать её, как хрупкий хронометр, невозможно. Ты можешь изменить её форму, можешь разбить на пирамиды меньшего размера - её качество от этого не пострадает. Наша страна в этом смысле как раз представляет собой такую устойчивую пирамиду. Одним ударом молотка нас не разрушишь. В этом смысле мы являем собой стабильность, даём некую надежду людям.

Самое ужасное, что есть у нас и что действительно огорчает, - это укоренившееся чувство «сироты казанской». Нам всё время кажется, что все нас обижают, что весь мир против нас. Взять, например, этот международный скандал с допингом в лёгкой атлетике. Ну скажите честно: «Да, мы обгадились… Были неправы. Больше так не будем». Но нет, мы привыкли жить с ощущением, что кругом заговор против нас. Наша задача - изживать этот архаический комплекс, а мы его, наоборот, культивируем. Уверены, что нас не любят не за поступки какие-то, а просто за факт нашего существования.

- Ну как же! У нас огромная территория, природные богатства. Завидуют!

- Не стоит считать, что у нас так уж исключительно много полезных ископаемых. В Африке или в Австралии их не меньше. Дело не в территории, не в ресурсах и не в зависти мира - дело в нас. Мы как общество проходим этапы становления, похожие на те, что проходит ребёнок, подросток. Сначала - обожание отца, потом начинаются конфликты с ним, за этим следует обособление в «фанатские» группы с ленточками, с флагами - с чем угодно… Смена этих подростковых состояний в нашем обществе говорит о том, что пусть с огромным опозданием, но мы вступили на некоторый путь развития. Разорвали страшную многовековую парадигму истории. Надо ценить, что мы не застряли на уровне пятилетнего ребёнка, обожествляющего отца.

- Вы же видели рейтинги верховной власти. Что это, если не обожание?

- Нет-нет, это не обожание, это уже другая модель отношений. Закончилась эпоха обожествления власти, когда женщины падали в обморок от избытка восторженно-сексуальных переживаний при виде вождя. Сейчас власть воспринимается как некая данность. Отец, какой бы он ни был, - это отец… Так что движение есть. И надежда на лучшее есть. Да, мы все немного очумели от желания бесконечно потреблять, от открытия денег, от капиталистической формы несправедливости, но это пройдёт.

Сергей ГРАЧЁВ

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Подписка в 2020 году



Топ 5 читаемых