aif.ru counter
2636

Игорь Николаев: «Мы с Пугачёвой часто уезжали в «Африку»

"Аргументы и факты" в Беларуси № 4. "Получка" по-новому 28/01/2020
Игорь Николаев.
Игорь Николаев. © / www.globallookpress.com

Автор-исполнитель Игорь Николаев, написавший десятки популярных песен и отмечающий 17 января 60-летие, в интервью "АиФ" рассказал о том, какой новогодний подарок для него «приготовил» Путин, зачем он летает в Майами и какие факторы влияют на написание песен, а также о том, что петь стал от большой нужды, и о том, что они делали во время совместных поездок в «Африку» с Аллой Пугачёвой, Владимиром Кузьминым и Александром Кальяновым.        

Владимир Полупанов, "АиФ": Игорь, перед Новым годом тебе присвоили звание народного артиста. Это для тебя что-то значит?

Игорь Николаев: В моём Instagram много похожих комментариев от разных людей. «Как?! — удивляются люди. — Мы думали, вам уже лет 20 назад дали звание народного». Меня даже на концертах в Кремлевском дворце ведущие несколько раз объявляли: «Народный артист России Игорь Николаев». «Зачем? — возмущался я. — Могли уточнить хотя бы». Когда в 60 его присваивают, это случай скорее курьёзный. Хотя всё равно безумно приятно. Документы подают многие, но не всем присваивают. Для меня это знак внимания человека, который подписал этот указ. Артисты между собой иногда делятся воспоминаниями о том, при каком главе государства получали звания: кто-то — при Ельцине, кто-то — при Горбачёве. А я очень доволен, что при Путине. 

Обычно не беру трубку, когда звонят с неизвестных номеров. Накануне Нового года прямо в аэропорту зазвонил телефон, и высветился неизвестный номер. Попросил водителя: «Спроси: „Кто?“» Он мне говорит: «Министр культуры». Я взял телефон, правда, оказался Мединский, который меня поздравил и зачитал указ. «Отличный новогодний подарок, большое спасибо», — сказал я. Приятно осознавать, что на весь остров Сахалин, откуда я родом, я единственный народный артист. Теперь и на малой родине перестанут спрашивать, почему я до сих пор не народный.

— В ноябре прошлого года ты побывал в родном Холмске. В такие места обычно приезжаешь с двумя чувствами: радостью от соприкосновения с родными местами, знакомыми с детства, и чувством горечи, потому что там десятилетиями мало что меняется. Это так?

— Обычно в таких случаях цитируют стихотворение Геннадия Шпаликова: «По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места. Даже если пепелище выглядит вполне, не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне».  

Это всё понятно. Но с другой стороны, там есть тепло, которого больше нет нигде. Ощущение своей улицы, речки, в которой ловил рыбу в детстве, ни с чем не сравнимый запах. Я нанюхался всяких морей и океанов в своей жизни. Но в Холмске особый запах моря. 

Когда я написал первую песню про родные места, — «Человек, влюбленный в Сахалин» — то был удивлен тем, как быстро она стала тотальным сахалинским хитом, хотя описывает мою личную драму. «Все его любили, а потом забыли, на земле остался он один», — ничего весёлого в этих строчках нет. Или: «Пусть в душе ненастье, но всё же верит в счастье человек, влюбленный в Сахалин». Поэтому мои земляки просили меня написать светлую песню. И недавно мы с поэтом Александром Вулыхом написали «Под Сахалинским небом», которая моментально стала популярной на острове. Очень рад, что теперь сахалинцы могут не грустить, а петь позитивную песню. 

— Какие песни стали знаковыми в твоей судьбе?

— Каждая из первых песен переворачивала жизнь. Каждая по-своему. «Айсберг» была одной из первых, которую выпустили в журнале «Кругозор» в рубрике «По заявкам слушателей». «12 дней», исполненная Сашей Абдуловым, тоже вышла в «Кругозоре» и стала знаковой. «Пусть говорят» — дебютная песня Кристины Орбакайте, исполненная ею в возрасте 14 лет. С неё Кристина началась как певица. К категории знаковых относится и первая пластинка-миньон, где были изданы «Айсберг» и «Расскажите, птицы». Как ни странно, обе эти песни так и не вышли ни на одном альбоме Пугачёвой, только в сборниках. Большая пластинка-гигант «Счастья в личной жизни», где были «Сто друзей», «Две звезды», «Паромщик», тоже стала судьбоносной.   

— На этом альбоме были одни хиты. Его выход сделал тебя состоятельным человеком? 

— Нет, конечно. За пластинку «Счастья в личной жизни», тираж которой исчислялся десятками миллионов экземпляров, я получил 167 рублей. Тогда мне казалось, что это приличные деньги. Мои старшие коллеги, получавшие в советские времена хорошие авторские, Юрий Антонов и Михаил Танич, говорили мне: «Подожди, старик, вот-вот откроется кран. И на тебя прольется золотой дождь отчислений». Но кран все не открывался. Раньше была пословица: «О том, талантлив ли ваш папа, спросите у бухгалтера ВААПа». ВААП (Всесоюзное агентство авторских прав — Ред.) в 1991 году приказал долго жить, и «бухгалтера» не стало вместе с агентством. Авторскими правами стало заниматься РАО, но ситуация не изменилась в лучшую сторону. Все мои накопления, которые были на сберкнижке, куда-то испарились. 

Игорь Николаев. 1988 год.
Игорь Николаев. 1988 год. Фото: www.globallookpress.com

Я видел своими глазами, как седовласые маститые авторы с грустью подходили к окошечку кассы РАО, ругались, стенали. И, ничего не добившись, уходили. С развалом СССР поменялись и традиционные институты зарабатывания денег. Я продолжал писать песни, становившиеся популярными: «Комарово», «Паромщик»... Но денег всё равно не было. В составе группы «Рецитал» продолжал ездить на гастроли с Аллой Пугачёвой. И однажды трубач Павел Жагун, на тексты которого были написаны «Стеклянные цветы» и «Сто друзей», сказал мне: «Игорь, надо что-то делать. Так больше продолжаться не может».  

Было очевидно, что только сольные исполнители получают хорошие гонорары за концерты. И я предложил Жагуну: «Давай напишем песню для неизвестного артиста, ну типа меня. Кабацкую, народную». Первые две страницы моей трудовой книжки — это штампы сахалинских ресторанов: «Космос», «Океан», «Вечер», «Сахалин». Я знал, какая песня нужна людям, чтобы они принесли тебе «пятёрку» или «десятку».

— И такой песней стала «Мельница»?  

— Да! На следующий день после первого эфира я не мог выйти из подъезда неузнанным. Машины я не имел, и люди в общественном транспорте шарахались от меня как от чумного. Как это так, он с нами в одном автобусе?! 

— «Мельница» — одна из самых простых песен, написанных тобой. Как ты сам к ней относишься?

— А ты попробуй написать такую простую песню, чтобы публика на рефлекторном уровне подхватывала её с первых строк. «Степь да степь кругом», «Во поле береза стояла» — сложные или простые песни? Скорее простые. Но они совпадают с генетическим кодом народа, естественным образом появляются и живут в народе десятилетиями. Паша Жагун, сочиняющий сложнейшую поэзию, может написать и такую простую песню, в которой схематично разложена история человека: детство, отъезд из родного края и возвращение к старой мельнице. Вся жизнь перед глазами за три куплета, написанных простыми словами. Эта песня и последовавшие за ней «День рождения» и «Незнакомка» развернули мою жизнь на 180 градусов. Благодаря им я попал на первые места в хит-парадах не как композитор, а как исполнитель, и заработал первые приличные деньги. 

Алла Пугачёва и Игорь Николаев.
Алла Пугачёва и Игорь Николаев. Фото: www.globallookpress.com

— Ты проработал с Аллой Пугачёвой 7 лет в составе «Рецитала», вы много лет дружите. Когда находишься в такой близости рядом с великой женщиной, «грань величия» в отношениях нивелируется?  

— Несмотря на то, что мы знакомы с 1979 года (то есть две трети моей жизни), у меня не меняется к ней отношение. Я крестный отец её дочери, мы, можно сказать, родня. Но я никогда не перехожу на «ты». Не получается, не хочу, не вижу в этом потребности. И дело не в возрасте. Разница у нас всего 10 лет. С моим другом Сергеем Шакуровым, который старше меня на 18 лет, мы на «ты». А с Пугачёвой не могу. У меня сохранилась рефлексия 19-летнего мальчика, который пришел в коллектив Пугачевой, которая уже тогда была мегапопулярной артисткой. На моих глазах в конце 1979 года готовилась новая программа к Олимпиаде-80. Менялся репертуар. Появлялись такие сложные песни, как «Тише, прошу вас, тише» или «Я больше не ревную» на стихи Мандельштама. Я попал в такой креативный коллектив, который не просто исполнял песни советских композиторов, а экспериментировал. 

Счастлив, что мне, по сути, пацану, доверили сделать аранжировку к песне Высоцкого «Беда». В исполнении Марины Влади это был вальс. А я сделал из неё медленную босса-нову. Придумал тему, которая звучала между каждым четверостишием вместо припева. У Высоцкого этого не было. Пугачева во время этих проигрышей осторожно передвигалась по сцене, словно по льду. 

— С Высоцким удалось познакомиться? 

— Высоцкого я видел один раз в жизни, — первый и последний — когда он пришёл на репетицию в Театр эстрады. Абсолю