Похода дело. Читательница «АиФ» Марина Галкина в одиночку покоряет тундру

«Когда в первый раз пошла одна по Камчатке, хотелось испытать себя. Испытала. И мне это очень понравилось! Я поняла, что всё могу», — говорит Марина Галкина, известная путешественница, писатель, чемпионка мира по рогейну — разновидности спортивного ориентирования.

Её по праву можно назвать «королевой походов». Правда, у королевы нет свиты, путешествует она чаще всего в одиночку — «соло», как выражаются туристы-профессионалы. Каждое лето бродит по тундре, сплавляется на надувной лодке по рекам. Преодолевает сотни километров (личный рекорд — 1800 км), тащит на себе 35-килограммовый рюкзак, стараясь не столкнуться нос к носу с медведем и порой по месяцу не видя людей, даже оленеводов и геологов (еще один личный рекорд — 44 дня полного одиночества). Растягивая запас еды (за каждый поход худеет на 4-5 кг), старается питаться тем, что поймает в речке. «На билеты потратила меньше ста тысяч российских рублей, а рыбы наела, наверное, тысяч на двести», — шутит она. О своих приключениях Марина пишет книги, снимает фильмы. В прошлом году она совершила уже третье по счету путешествие по Чукотке, а в этом — вновь собирается в Якутию, пройти вдоль Верхоянского хребта. О том, почему экстремальные путешествия по Северу России могут быть привлекательнее поездок на пятизвёздочные курорты, она рассказала АиФ.

«Не лезть туда, где можно шею свернуть»

Виталий Цепляев, АиФ: Марина, вам не бывает страшно одной в такой глухомани, где на сотни километров вокруг ни души?

Марина Галкина: Конечно, бывает страшно. Но не от одиночества. Я боюсь, что в сильную непогоду тент порвет ветром так, что меня засыплет снегом или зальет дождем. Это будет просто кошмар. И, конечно, я опасаюсь медведей. Волков — тоже, но их встречала только однажды, на Таймыре.

— Как надо себя вести, чтобы медведь не тронул? Убежать же от него не получится, а ружья у вас с собой нет.

— Нет, убегать нельзя ни в коем случае — это только спровоцирует медведя на инстинкт погони. Надо стараться увидеть его первым и освободить ему дорогу, если возможно. Уйти в сторону, не попадаться ему на глаза. А если приходится идти в зарослях, где хищника издалека не заметишь, то можно пошуметь, покричать, предупреждая, что ты здесь. На стоянках я стараюсь всё вокруг пометить запахом человека, чтобы, когда зверь подойдет, он понял, что это место занято, и обошёл его стороной. Нормальные медведи — они ведь боятся запаха человека.

— Нормальные медведи всегда идут в обход.

— Точно. Только молодые и любопытные могут пойти по следу человека — интересно им, видимо, что это за зверь такой. Они еще не знают, что от человека надо держаться подальше.

— Зато такие мелкие хищники, как комары, наверное, слетаются на запах человека со всей тундры.

— Местами-временами, скажем так. Обычно я беру с собой накомарник, потому что не люблю пользоваться репеллентами, не люблю резкие запахи. И когда комаров много, надеваю эту сетку. Но комары — не самое страшное. Хуже, когда вылетает гнус, мокрец мелкий. Если в это время нет ветра, и вдобавок ты находишься в низине, то от гнуса можно вообще задохнуться. Остается только в палатку залезть и там переждать. Можно ещё костер развести — дым отпугивает кровососов.

— А клещей не боитесь?

— На Севере клещей почти нет, их гораздо больше в средней полосе, в Приморье — там я, когда работала в экспедициях (Марина Галкина — геоботаник по специальности — прим. авт.), каждый полевой сезон прививку от энцефалита делала. А сейчас нет, не делаю.

— В прошлом году вы впервые взяли с собой в поход спутниковый телефон, а до этого обходились без средств связи. Не страшно было?

— Спутниковый телефон у меня появился только потому, что для участия во Всероссийском конкурсе «Дальний Восток — Земля приключений» нужно было сделать заявку в МЧС. А там обязательное условие — иметь при себе «спутник». Да и родным спокойнее, когда они знают, что я с телефоном. Мама у меня уже старенькая, мы договорились, что я выхожу на связь два раза в неделю. А до этого без телефона обходилась.

— Но если заболеете в пути или ногу травмируете — кто вам без телефона поможет? Связь ведь спасает жизнь.

— Ну вот этого я как раз не боюсь, даже не думаю о таких вещах. Просто стараюсь правильно ставить ногу, когда иду. И не лезть туда, где можно шею себе свернуть.

«Скучаю по оладушкам и картошечке»

— Многие, наверное, не могут понять, что вас, жительницу столицы, раз за разом побуждает закинуть за спину тяжеленный рюкзак и пойти одной в тундру. Туда, где нет ни бытовых удобств, ни людей... Себе самой вы уже, наверное, всё давно доказали?

— А я себе ничего и не доказываю. Я только один раз себя проверяла, когда первый раз пошла в одиночку по Камчатке. Хотелось испытать себя в таком походе. Испытала. И мне это очень понравилось! Я поняла, что всё могу...

Мне просто нравится путешествовать, понимаете? Мне не хватает в жизни приключения, подвига — не знаю, как лучше сказать. Такой я родилась, видимо. Даже когда в Москве нахожусь, мы собираемся группой и каждую субботу-воскресенье куда-нибудь отправляемся. И тоже иногда так забуримся...

— В походах вы питаетесь экономно, ловите рыбу и коптите её на костре. А по какой пище больше всего скучаете?

— По хлебу, конечно! Очень не хватает мучного. Каких-нибудь лепешек, оладушек... Под конец похода больше всего хочется самой обычной еды — борща, яичницы, картошечки.

— На Чукотке, в Якутии — уж больно суровая природа. Чем она вас так подкупила?

— Если говорить про центральную Чукотку, то там просто необыкновенный простор для глаз, великолепные виды. Смотришь вокруг — и возникает чувство полной свободы — ты можешь идти практически, куда хочешь. Там нет технически сложных препятствий. Только тундра и сопки, на которые при желании легко подняться. Больших вершин мало, их можно обойти. А еще там есть рыба, какая хочешь, — хариус, например. В любом ручье можно поймать. В Якутии уже есть леса, но они в основном проходимые. Там тоже замечательные ландшафты — есть и тайга, и тундра, и россыпи каменистые, и водопады, и каньоны. Замечательное разнообразие!

— Одиночество для вас — это испытание или уже привычное состояние? Одной проще совершать такие походы, чем, например, вдвоем?

— Чтобы совершать их вдвоем, должен быть напарник с такой же мотивацией и физической формой, как у тебя. Чтобы он не был тебе обузой и психологически тебе подходил. Есть у меня такой друг, Володя Васильев, но он не всегда может путешествовать в то же время, что и я, и не всегда любит такие маршруты, которые я люблю. Но однажды мы с ним вместе пересекли плато Путорана, и это было замечательно. У нас всё отлажено было: каждый делает свое дело, никто друг другу не указывает. Мы без слов понимали друг друга. Но такой напарник — очень большая редкость. А так, конечно, в одиночку проще ходить, чем в команде, где-то ты кого-то ждешь, то тебя ждут — у каждого же свой темп. Приходится подстраиваться, и из-за этого ты еще больше устаешь. А когда один — ты идешь в своем ритме.

— Знаю, что некоторые иностранцы тоже любят путешествовать по заповедным уголкам нашей страны.

— Однажды на Чукотке я встретила немца Ричарда Левенхерца. Он известен тем, что на велосипеде по всему миру ездит, в России тоже любит бывать — тут такой простор для путешествий... Мы с ним вместе по одному участку маршрута сплавились, а затем каждый продолжил свой путь. По-русски Ричард не очень хорошо говорил, так что я его там даже немного языку подучила. А он потом у себя на родине книжку написал и мне прислал.

Между тем

В свободное от походов время Марина Галкина любит бывать в столичных парках. «Например, в Битцевском. Там зимой делают прекрасную лыжную трассу. С удовольствием бегаю в ландшафтном заказнике в районе Тропарёво-Никулино, где я живу. Так что, если хочется пообщаться с природой, не уезжая из большого города, то московские парки — отличный вариант», — говорит она.