7686

Судьба как сериал. Жена поэта нашла дочь не «вдруг»

№ 24 от 13 июня 2012 года 13/06/2012

Поэта, разделившего в начале тридцатых годов минувшего столетия печальную участь многих представителей тогдашней творческой интеллигенции Беларуси. Он был арестован, сослан и в ссылке умер, не дожив до тридцати трех лет.

В Минске Римма была студенткой музыкального техникума, где муж (он был постарше) преподавал белорусскую литературу. Драматургия поведанного Астраханом заключается в том, что к моменту ареста у Жилки с молоденькой женой уже была дочь. Уезжая к мужу в определенный ему местом ссылки Уржум, Римма оставила ее в деревне у родителей Владимира. Но так случилось, что в испытаниях союз Риммы с мужем распался. Когда же она приехала забрать дочь, ей сказали, что ребенок умер.

«Это было большим потрясением для моей тети, - рассказал автору публикации  Астрахан. – А дальше начинается драма, подходящая для телевизионного сериала. Тетя Римма поступила в консерваторию в Ленинграде, вышла замуж, начала налаживать жизнь в новой семье – и вдруг выясняется, что ее дочь жива…»

Поворот в фабуле

Так вот, хочу дополнить рассказанное киномэтром, скорее всего, ему неведомым. Дело в том, что к этому повороту в фабуле, подходящей, по Астрахану, для телевизионного сериала, я имею непосредственное отношение.

Точно не помню, в 1962 или в 1963 году я проводил свой служебный отпуск в писательском Доме творчества у Черного моря в Гагре. Литераторов из БССР было там несколько человек, держались мы, когда не работали, компанией. И как-то загораем на пляже, а сидящая недалеко от нас в шезлонге моложавая дама прислушивается к нашему трепу. Спустя некоторое время она подошла к нам, спросила:

- Вы белорусские писатели? Я так и догадалась. Давно не слышала белорусской речи. А ведь когда-то… - она улыбнулась, мне показалось, почему-то грустно. – У вас помнят такого поэта – Владимира Жилку? Я была его женой.

Жилку почти никто из нас, тогда молодых, не читал – уже более трех десятилетий он, «враг народа», у нас не печатался, не издавался. Только сидевший с нами человек постарше – еврейский поэт Хаим Мальтинский, позднее эмигрировавший в Израиль, был с ним когда-то немного знаком, по-доброму его припомнил.

Дама оказалась общительной, любознательной. Спустя день-другой она уже запросто присоединялась к нам, когда мы появлялись на каменистом берегу моря. Мы узнали, что она москвичка, музыкантша, имеет взрослого сына, с Жилкой имела дочь, но малышки не стало. Звали даму Риммой Марковной, что Василием Журавлевым, московским стихотворцем, шутливо переиначено было в более краткое имя – Римарк.

Разъезжаясь из Гагры, мы с Риммой Марковной обменялись адресами и телефонами, и, как помнится, одну-две поздравительные открытки к праздникам я от нее из Москвы получил.

Прошло года полтора-два. Хаим Мальтинский познакомился с приехавшим в Минск на семинар учителем-полочанином. И тот между прочим сказал, что в Полоцке дружит с коллегой-учительницей, дочерью поэта Владимира Жилки. Мальтинский на это ответил, не предполагая, что сказанное им будет для кого-то как взрыв бомбы:

Не «стыковалось»

- А я в позапрошлом году встречался с его женой.

Заметим, что я, тогда работник редакции газеты «Літаратура і мастацтва», знал, что в Полоцке живет такая Наталья Владимировна Жилка-Лазарева, дочь поэта. После реабилитации отца в 1960 году от нее не раз приходили в редакцию письма. Интересовалась судьбой отцовых произведений, присылала сохранившееся в его рукописях. Но в Гагре это у меня в голове, говоря по-киношному, не смонтировалось – дочь поэта, живущая в Полоцке, и умершая малышкой дочурка Жилки и Риммы Марковны. За что, естественно, начал нещадно себя грызть, когда Мальтинский пришел ко мне со взволнованным письмом от Натальи Владимировны. Потом, с его подачи, такое письмо пришло и мне. Оказалось, Наталья Владимировна годы и годы безуспешно пыталась узнать что-либо о своей матери. Но искала она Римму Маневич. А Римма Марковна, выйдя вторично замуж, перешла на фамилию мужа.

Тайна Беатриче

Было потом мое осторожное письмо в Москву: а вдруг выяснится что-нибудь такое, из-за чего матери и дочери (если они действительно мать и дочь) лучше не знать друг о друге? Было в ответ подобное крику отчаяния письмо Риммы Марковны. Она и верила, и боялась верить случившемуся.

Так что не «вдруг», а через тридцать пять лет тетя Астрахана узнала, что ее дочь жива. И помню себя в редакции с двумя телефонными трубками в руках: одна из аппарата, связывающего Минск с Полоцком, другая – с Москвой. Среди сбивчивых, через всхлипы, вопросов в трубках помню такой от Риммы Марковны:

- Но почему Наталья? Мы с Владиком назвали дочь иначе!

Действительно, поэт и будущая музыкантша достойным для своего ребенка нашли имя не совсем для Беларуси обычное – Беатриче. Но в деревне, где очутилась без родителей полуторагодовалая девочка, это имя не могло быть принято. Беатриче стала здесь Беатой, потом покороче – Атой, а паспорт получала уже как Наталья.

Пробежали считанные дни, может быть, недели, и мать приехала к дочери в Полоцк. Я тоже в связи с этим туда поехал. Наснимал фотографий, опубликовал потом у себя в газете большую статью. Она имела резонанс. Пересказ ее, как стало мне позднее известно, появился в газете белорусов-эмигрантов в Нью-Йорке. За океаном жило тогда немало людей, знавших Владимира Адамовича Жилку студентом Карлова университета в Праге до его возвращения в 1926 году на родину, в Беларусь.

Владимир МЕХОВ

КАК ЭТО БЫЛО

Недолгое счастье  «абраннiка Апалона»

В феврале 1919 года Владимир Жилка узнал, что смертельно болен. Доктора не могли помочь, шла горлом кровь... Поехал на свежий воздух, к родственникам в деревню. А потом — «пасеклi наш край папалам...». И Жилка оказался на территории Западной Белоруссии в Вильно. Здесь начинает публиковаться, к нему приходит известность. В 1923 году Жилку посылают на учебу в Карлов университет в Праге. Там Жилка редактирует газету «Перавясла», затем журнал «Прамень», организовывает литературные вечера... Его почитают как «абраннiка Апалона».

Но болезнь периодически обостряется. Один раз Жилка даже переживет клиническую смерть.  В 1926 году Жилку пригласили в советскую Белоруссию на академическую конференцию по реформе белорусской орфографии и азбуки. Брат прислал ему вырезку из газеты «Савецкая Беларусь», где Жилку называли одним из лучших молодых белорусских поэтов.

В Белоруссии случилось то, на что смертельно больной Жилка, наверное, и не надеялся... Поэт преподавал литературу в музыкальном техникуме. Там он встретился с преподавательницей музыки Риммой Маневич, и вскоре они поженились. Через год родилась дочь Беата. Жилка счастлив. Он пишет: «Я закахаўся ўжо месяцаў са тры, i, здаецца, па самюськiя вушы. Яна маленькая, рыжая i злюшчая, язычлiвая. Мяне кахае».

Потом Владимир едет в «рай чахоточных» - Ялту. Переносит пневмоторакс - сложную операцию, во время которой пробивают пораженное легкое. По возвращении он инвалид... Но это не помешало арестовать его. Жилку взяли 18 июля 1930 года по делу вымышленного «Союза освобождения Белоруссии». Затем осудили на пять лет ссылки в Уржуме Кировской области. С собой в ссылку Владимир Жилка взял погремушку и перевязанную ленточкой прядь волос дочери. 1 марта 1933 года в Уржуме Владимир Жилка умер…

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно