Зоолог, изменивший медицину. Как Илья Мечников разгадал тайну иммунитета

15 июля 1916 года над Пастеровским институтом в Париже был приспущен и повязан траурной лентой флаг. Так 110 лет назад мир прощался с тем, о ком наши газеты в тот же день писали: «Попросим Бога, чтобы такие люди, как Илья Мечников, не переводились на нашей земле».

Знаменитые учёные нередко становятся мишенью художников, которые изображают их в манере шаржа. Часто с характерными атрибутами, которыми этих учёных наделило общественное мнение. Скажем, Исаак Ньютон — с яблоком, физиолог Иван Павлов — с собакой. А Илья Ильич Мечников, конечно же, с простоквашей. Именно так он изображён на карикатуре 1908 года во французском журнале Chanteclair.

Статья по теме

Мечников был прав. Найден секрет долголетия каталонки, умершей в 117 лет

Известно, что мечниковская простокваша способствует оздоровлению микрофлоры кишечника, улучшает работу поджелудочной железы, полезна при малокровии и повышает иммунитет.

Возможно, кто-то вспомнит, что и Нобелевскую премию по физиологии и медицине Мечников получил в 1908 году как раз за труды по изучению иммунитета. А кто-то вспомнит, что он же стал основоположником геронтологии, то есть науки о старении.

Любопытно, что при этом всём Мечников не был врачом. И даже не имел профильного образования. С одной стороны, это способствовало свежести взгляда и позволило сделать открытие, перевернувшее представление о том, что такое болезнь и как организм на неё реагирует. А с другой стороны, это создавало ему массу проблем.

Академические дрязги

Илья Мечников, пятый и последний ребёнок в семье бывшего гвардейского офицера, природой увлёкся в возрасте 8 лет, и до того крепко, что даже читал своим сверстникам лекции, демонстрируя живых головастиков, рыб и мышей. А в возрасте 18 лет студент-первокурсник Мечников публикует свою первую научную работу — в немецком журнале «Архив анатомии, физиологии и научной медицины» выходит его статья, посвящённая строению инфузорий.

То есть сфера его научных интересов — биология. С 1866 года уже конкретное её направление — эмбриология, дисциплина, изучающая строение и развитие зародышей. Успехи впечатляющие — к 24 годам Мечников становится одним из ведущих мировых специалистов, доказав общность происхождения позвоночных и беспозвоночных организмов.

Мировое имя — штука приятная, но конвертировать его в деньги тоже как-то надо. И Мечников с подачи Ивана Сеченова в 1869 году выдвигает свою кандидатуру на пост ординарного профессора Императорской военно-медицинской академии, приносящий 3 тысячи рублей в год. Его проваливают с формулировкой Эдуарда Юнге: «По научным заслугам г. Мечникова я признаю его не только достойным звания ординарного профессора, но даже звания академика, но, по моему убеждению, нашей академии не нужно зоолога».

Академические дрязги — дело паршивое. Они могут серьёзно затормозить научное развитие. От неудачи в Военно-медицинской академии Мечников оправился сравнительно быстро — ему предложили пост профессора в Новороссийском университете, где он долгое время работал вместе с тем же Сеченовым, ушедшим из Военно-медицинской академии в знак протеста. Но и там его накрыло то же самое. Вот как Мечников вспоминал об этом: «Профессора чересчур усердно занимались „делами“, т. е. хлопотали о выборах, об избрании на должность деканов, ректора и пр. И вот в то время, когда я сидел над историей развития медуз, ко мне пришли два профессора с внушением вступить в бой по поводу университетских дел. Нужно было бросить микроскоп и ринуться в водоворот заседаний, результатом чего получилась моя отставка».

Другой Мечников

Это произошло в 1882 году. И надо сказать, что Мечников к тому моменту был совершенно другим человеком. В буквальном смысле. В феврале 1881 года, когда его вторая жена заболела тифом, Илья Ильич ввёл себе в руку кровь тифозного больного. И казалось, что он всё-таки умрёт. Болезнь длилась неделями, а температура поднималась до 41,2 градуса. Но всё-таки и он сам, и его жена выздоровели. А Мечников, как выяснилось, избавился не только от тифа, но и от близорукости, и даже от депрессии, которая мучила его с 1873 года.

А в Мессине, куда он отправился после своей отставки 1882 года, Мечников становится и другим учёным.

Статья по теме

«Его нам не нужно». Мечников хотел избавить от смерти все человечество

«Однажды, когда вся семья отправилась в цирк смотреть дрессированных обезьян, а я остался один над своим микроскопом, наблюдая за жизнью подвижных клеток у личинки морской звезды, мне пришло в голову, что подобные клетки должны служить в организме для противодействия вредным деятелям. И заноза, вставленная в тело личинки, должна в короткое время окружиться налезшими на неё подвижными клетками. Сказано — сделано. Я сорвал несколько розовых шипов и тотчас же вставил их под кожу личинок. И на другой день констатировал удачу опыта. Он составил основу теории, разработке которой были посвящены последующие 25 лет моей жизни», — писал сам учёный.

Встреча с фагоцитом

Это был перелом и в научной деятельности Мечникова, который внезапно начал работать в области патологии и медицины, и в медицинской науке как таковой. У него родилась теория клеточного иммунитета, которая объясняла, как организм борется с болезнями. Суть её в том, что все живые существа имеют некие клетки: они отслеживают инородные вторжения и буквально пожирают их. Что, собственно, и отражено в названии — «фагоцит», в переводе с греческого означает «пожирающая клетка».

Уже в 1883 году Мечников делает в Одессе на VII съезде естествоиспытателей доклад «О целебных силах организма», где говорит не только о своём открытии, но и даёт первое в мире подробное описание иммунной системы животных и человека.

Зоолог, совершивший прорыв в медицине, понятное дело, не вызывал доверия в мире академической науки. А вот ревность и зависть, напротив, вызывал, да ещё как. В итоге понадобилось четверть века непрерывной борьбы, увенчавшейся в 1908 году Нобелевской премией.

История открытия: как великий ученый Мечников сделал из йогурта лекарство Подробнее

Определил угрозу

Только открытием клеточного иммунитета вклад Мечникова в науку не ограничился. Разбирая весь процесс пожирания фагоцитами чужеродных вторжений, он открыл несколько фаз, идущих одна за другой, начиная от распознавания «чужих» и заканчивая их перевариванием. Если фагоциты в силу разных причин «пропускали» одну или несколько фаз, это приводило к иммунодефициту. По его мнению, полноценным иммунитет мог быть только в случае работы всего механизма. На практике мир столкнулся с этой проблемой лишь в 1980-е, когда встала проблема ВИЧ.