Родная мова. Академик Владимир Плунгян - белорусам повезло иметь свой язык

Академик РАН Владимир Плунгян о том, почему белорусам повезло иметь свой язык и почему в мире так много способов сказать одно и то же.

Известнейший лингвист Владимир Плунгян редко дает интервью за пределами профессиональных кругов. Но для наших читателей сделал исключение.  Мы поговорили с ученым о том, как устроено языковое разнообразие мира, почему каждый язык, включая белорусский, - это уникальная система, и как книга «Почему языки такие разные» помогает увидеть неожиданные вещи в привычном. Издание на полках бестселлеров уже более 30 лет. Автор - лауреат премии «Просветитель».

Что мы знаем о своем языке?

Владимир Плунгян — человек, который знает о языках если не всё, то очень многое. Лингвист-типолог, академик РАН, профессор МГУ, автор сотен научных работ и знаменитый популяризатор науки.

Мы встретились, чтобы поговорить о судьбе языков, но разговор быстро свернул к тому, что волнует каждого, кто хоть раз задумывался: а почему мы говорим именно так, а не иначе?

Белорусский как зеркало языковой истории

Когда заходит речь о белорусском языке, Плунгян неожиданно оживляется. Оказывается, в своей книге «Почему языки такие разные» он не раз обращается к белорусскому материалу — и в очень показательном ключе. Более того, книга даже начинается с примера из белорусской поэзии.

Объясняя читателю, что такое родственные языки, автор пишет: «Родственные языки, принадлежащие к одной группе, как правило, похожи друг на друга – конечно, не всегда так сильно, как, например, русский и белорусский языки, но, во всяком случае, их сходство обычно видно, так сказать, "невооружённым глазом"».

Казалось бы, простая констатация факта. Но ученый идет дальше и ставит белорусский язык в совершенно особый ряд — как инструмент для понимания истории и русского языка.

Вот цитата, которая многое объясняет: «Русский язык XVIII века, в общем, уже можно считать современным русским языком, но и многие документы, например, XV века современный русский может понимать без перевода (это не сложнее, чем понимать современные белорусские тексты)».

Белорусский язык для лингвиста — это живая материя, позволяющая увидеть, как менялась языковая ткань на протяжении столетий. Читать древнерусские грамоты для многих русскоговорящих — примерно то же самое, что читать современную белорусскую книгу. Это уровень сложности, который доступен без специальной подготовки, но требует внимания и уважения к слову.

Кавказ и Беларусь: разные миры, общие темы

Владимир Плунгян, как и многие лингвисты-типологи, много лет особое внимание уделяет языкам Кавказа — региона, который он называет «колоссальной языковой лабораторией».

«В Дагестане собрались реликтовые языки, которые избежали унификации. Рядом были Персидская империя, тюркские государства, огромные державы, а здесь, в горах, эти волны завоевателей останавливались. Поэтому там сохранились поразительно разнообразные, богатые языки. Там больше всего в мире падежей, там глагол может образовывать сотни форм», — рассказывает ученый.

Что общего у этой экзотики с Беларусью? На первый взгляд — ничего. Но если присмотреться, вопросы одни и те же. Как языкам выживать рядом с огромными соседями? Или, например, как сохранить себя в среде, где доминирует другой язык? Как передать язык детям, если вокруг, например, мощная англоязычная или русскоязычная среда, интернет?

По мнению академика, в больших городах часто смешанное население, там всегда доминирует какой-то один язык.  Даже если вы носитель  родного языка, приезжаете в город, иногда вам просто не особо есть с кем разговаривать на родном. Это такой «плавильный котёл». Описание одинаково применимо ко всем большим городам мира.

Горькая правда о языковом сдвиге

Владимир Плунгян вспоминает случай, который произошел с ним в студенческие годы в Дагестане. Это история о том, как люди сами отказываются от языка предков — не под давлением, а потому что так «удобнее», «прагматичнее»…

«В студенческие годы я работал в горах Дагестана. Я восхищался красотой и редкостью лингвистических оборотов аварского языка. А мальчик-школьник мне отвечает: "Ты про мой язык ничего не говори. Больше всего на свете я хочу его забыть".  Я оторопел — я-то приехал его изучать», — делится ученый.

Это жесткая правда социолингвистики. Иногда люди переходят на языки, которые дают доступ к образованию, карьере, информации. И этот процесс идет повсеместно.
«Мы должны быть реалистами: люди добровольно отказываются говорить на своих языках. И процесс этот трудно затормозить», — констатирует Плунгян.

Но значит ли это, что надо опустить руки?

Что можно сделать? Опыт, к которому стоит присмотреться

Владимир Плунгян не из тех ученых, кто только констатирует проблему. Он предлагает и пути решения — пусть и с оговорками.

Главное, что может сделать государство и общество, — изменить отношение к многоязычию в головах людей.

«Важно, чтобы человек понимал: родиться носителем языка — это подарок судьбы. Это делает вас чрезвычайно ценным элементом многонационального узора», — уверен лингвист.

И здесь, кстати, белорусский опыт очень важен. В Беларуси есть государственная поддержка языков, есть система образования, есть культурные проекты. Но ученый обращает внимание на еще один механизм, который может быть эффективен даже там, где государственные программы работают в полную силу.

Речь о так называемых «языковых гнездах» — методике дошкольного образования, опробованной в многих странах мира.

«Бабушки, которые еще помнят язык, приходят в детские сады и просто разговаривают с детьми, рассказывают сказки. Им даже можно платить зарплату. Это дает очень большой эффект, потому что знание языка в качестве родного никакое научное изучение не заменит. Носитель всегда будет знать в разы больше любого лингвиста и чувствовать язык лучше профессора», — объясняет Плунгян.

Для Беларуси, где много носителей мовы, где белорусский язык преподается в школах, вузах — это тоже может быть актуально.

Почему важно знать про языковое разнообразие?

Зачем обычному человеку — белорусу, русскому, любому — интересоваться лингвистикой, задумываться о судьбе языков?

«Языковое разнообразие человечества — это основной предмет теоретической лингвистики. Это бесконечно увлекательная область, которая может изменить взгляд человека на мир, историю и на самого себя, - рассуждает академик. – А еще разговор о языках — это всегда разговор об истории и географии. Посмотрите, как ландшафт влияет на разнообразие: горы, равнины, реки — все это отражается на карте языков. Или история: завоевания, миграции, распады империй оставляют след в языке. Мы часто говорим о необходимости знать культуру, но не всегда понимаем, что кратчайший путь к культуре — это почти всегда язык. В нем хранится информация о нас самих: о том, как мы думали, как мы жили, куда и откуда переселялись, с кем воевали, дружили, торговали наши предки – и о многом другом. Это ключ к пониманию человека».

Белорусский язык, как и любой другой, в самом центре лингвистических открытий. Как мост между древностью и современностью, как живое свидетельство того, что языки могут и должны быть разными — и это замечательно.