25076

Сергей Никоненко: «Мне повезло в жизни»

С Сергеем Петровичем мы пообщались перед его выходом на сцену в одном из антрепризных спектаклей, в котором он играет вместе с Еленой Сафоновой.

Испытание сценой

– Жизненный спектакль получился, хоть и антреприза. Кстати, как вы к антрепризе относитесь?

– Конечно, хорошо. К ней плохо относятся те актеры, которых не берут в такие спектакли. Я на подмостки пришел достаточно поздно. В антре­призе играю всего лишь пятнадцать лет. Как сейчас помню свой первый выход на сцену театра Ленком. Я дрожал как осиновый листок и, как молодой актер, пережил все волнения. Но театральными кулисами отравился навсегда. Я понял, что в кино у меня нет самого главного – партнера. А в театре у меня есть зритель. И он самый главный мой партнер. Он – барометр спектакля. Если актеры на сцене существуют сами по себе, а зал сам по себе, то это не спектакль. Но если актеры смогут взбудоражить, рассмешить и увлечь зрителя, то можно быть уверенным – спектакль удался!

– А почему вы поздно вышли на театральные подмостки?

– Потому что в нашу страну антреприза, как явление буржуазное, пришла только с распадом Советского Союза, с года 1992‑го. В антрепризу собирались самостоятельные люди, что совсем не поощрялось при Совдепии. Тогда же считалось, что все должны находиться под наблюдением ЦК, обкома, райкома и первичных организаций.

Вся жизнь – кино

– И все же в большей степени российский зритель знает вас по вашим киноработам. Вы довольны своей киносудьбой?

– Я благодарен ей за то, что 50 лет мой телефон меня беспокоил. Скоро будет полвека с момента выхода моего первого фильма «Счастье пришло» на экраны кинотеатров нашей страны. За 50 лет мною сыграно практически 200 ролей.

– Из ваших киноработ можете выделить самую главную, которой вы посвятили всего себя?

– Такую не выделишь. Но в последнее десятилетие лучшей роли, чем в фильме «Классик», у меня не было. Я не могу забыть свою роль в фильме «Завтра была война». А еще очень важная, этапная роль была в моем фильме «Елки-палки» по очень дорогим мне рассказам Василия Шукшина.

– Как с ним работалось?

– Это было счастьем – настоящим, творческим! Мне повезло в жизни, что у меня были приятельские отношения с Василием Макаровичем! Когда ему негде было ночевать, он приходил ко мне, мы долго беседовали, а потом я стелил ему в кладовке – свободной комнате (тогда я жил в коммуналке). Однажды в этой комнате уже ночевал мой сосед – дядя Филя. Я дядю Филю подвинул и постелил Шукшину. А наутро, зайдя к ним, обнаружил, что они проговорили всю ночь. И, кстати, благодаря Василию Макаровичу я стал режиссером. Он так увлек меня своим материалом, что я поехал советоваться с Сергеем Аполлинариевичем Герасимовым.

Актер-режиссер

– Вы же закончили у этого мастера сначала актерский факультет?

– Да. Мастера называли наш курс «курс Губенко-Никоненко». С нами учились еще и Евгений Жариков, и Валерий Малышев, и другие. А уж девушки к тому времени были все известными актрисами: Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Галина Польских, Лариса Лужина, Лидия Федосеева-Шукшина.

– А на режиссуру вы поступали с какой работой?

– Это была особая история. Я позвонил Герасимову и сказал, что хотел бы с ним посоветоваться. Он мне ответил: «Приезжай сейчас, мы как раз обедать собираемся!». Я взял такси и подъехал. За обедом все и решили. Для начала я решил полгода походить факультативно. Сомневался.

– Почему?

– Один умный человек сказал: «Нужно все подвергать сомнению». Если не сомневаешься, то любой блестящий предмет примешь за золото, а стекляшки за алмазы. Так я и проходил один семестр, и потом уже без всяких сомнений стал учиться на курсе.

Под сенью Есенина

– Мало кто знает, что вы еще создали музей Есенина и постоянно приобретаете для него новые экспонаты, а в прошлом году даже были награждены премией поэта. Откуда у вас эта страсть?

– Это же гениальный поэт! И второго такого я не знаю. Хотя я люблю и Пушкина, и поэтов Серебряного века. А в отрочестве больше всех любил Маяковского: «Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана»… Все так емко! И вдруг прочитал: «Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу». И все. Чувственная вьюга мне подороже стала, чем «краска из стакана». Она прямо в душу.

– А фильм про Есенина не думали снять?

– Однажды мы с поэтом Евгением Юшиным решили написать сценарий о Есенине. Тем более Юшин сам из Рязани. Перелопатили мы много материала, но картину, слава богу, не поставили.

– Почему?

– Потому что сценарий получился слабым. Наверное, о поэте нужно снимать так, как итальянцы сняли о Микеланджело, где есть ведущий, который рассказывает интересные эпизоды из жизни художника. Мне очень понравился этот фильм. Или брать какой-то конкретный случай из биографии и разработать его, чтобы могли отразиться разные грани таланта личности. Однажды мне в музей принесли подделки под Есенина. Шесть писем, две открытки проливали свет на отношения Сергея Есенина с барышней. Артефакты этого неизвестного романа поэта были куплены на аукционе в Париже по словам этих людей, по очень крутой цене. Но мне они сразу же пообещали скидку.

– А как вы поняли, что это подделка?

– Во‑первых, по почерку. У Есенина почерк в течение жизни менялся. И, во‑вторых, конечно, по стилю. Как остроумно он Анне Романовне Изрядновой книжку подписал: «Анюте на безлихвенную память. Серг. Есен.» Выражение «не поминай лихом» он переделал на «безлихвенную память». А когда в двух прочитанных предложениях ты встречаешь заурядные слова и скучные выражения, становится понятно, что это подделка.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Подписка в 2020 году



Топ 5 читаемых