«Мы - люди горючие!» Алиса Фрейндлих - о блокаде, любви, времени и гневе народа

Вместе с матерью и бабушкой актриса Алиса Фрейндлих пережила блокаду, в т. ч. самую страшную зиму 1941-1942 гг. Об этом и многом другом Алиса ФРЕЙНДЛИХ размышляет на страницах «АиФ».

- Алиса Бруновна, Даниил Гранин в интервью «АиФ» сказал: «Для меня подвиг блокадников в том, что они выстояли, не капитулировали и при этом не расчеловечились, остались людьми». А как думаете вы, в чём именно был подвиг людей?

- В блокаду я была совсем маленькой, так что с моей стороны подвиг был незначителен. Вот в поступках моей бабушки подвиг был. Она в самую тяжёлую зиму 1941-1942 гг. установила в доме жёсткую дисциплину: не позволяла нам выкупать хлеб вперёд, съедать его раньше времени. Мне было 7 лет, брату - 5, сестре даже года не было… И бабушка выдавала нам строго по расписанию по крохотному кусочку еды, которую удалось добыть.

Помню, как в зимние холода мы с бабушкой выходили во двор дома, разрыхляли сугроб, снимали верхний слой, набирали в ведро снег почище, растапливали его на печке-буржуечке и мылись этой водой. Потом уже, когда блокаду частично сняли и в 1943-м я даже пошла в школу, мы, школьники, были настроены на то, чтобы помогать взрослым. Ходили по квартирам, в которых были больные и совершенно беспомощные люди, собирали на улице щепки, дрова, обломки и носили нуждающимся, чтобы топить печи. Приходили в госпитали, пели песни и читали стихи… Вот такого рода наши подвиги я помню.

- А что, если снова война? Народ так же отреагирует?

- Мы - люди горючие. Это неистребимо в нас: терпеть, терпеть, а потом взрываться.

Груз непрощения

- Осталась ли у вас в душе ненависть к немцам за ту войну?

- Я должна напомнить вам, что мой отец - немец. И что многие наши родственники были высланы из города в разгар зимы 1942-го. Мама у меня русская и не подлежала высылке. Отец уехал раньше с театром... в эвакуацию. Мама ехать не захотела, и мы остались с бабушкой… О какой ненависти к целому народу может идти речь, тем более сейчас? Германия прошла через раскаяние и покаяние, и это должно было оздоровить нацию. А груз обиды, мщения и непрощения генетически разрушает каждое следующее поколение.

- Вам не кажется, что санкции - это, по сути, тоже блокада страны?

- Пожалуйста, не втягивайте меня в политический разговор! У меня нет общественного темперамента, я не принимаю участия в шествиях, письмах общественности и тому подобном, потому что не чувствую себя достаточно компетентной и не очень в этом разбираюсь. Но считаю, что санкции - это политические игры, которые всегда были, есть и, видимо, будут. Это соперничество между странами, которые хотят главенствовать.

Что нам эти санкции? Ну нет зарубежного сыра. Так сделайте свой! Есть вещи и продукты, которые наша страна умеет делать лучше, чем кто бы то ни было. Я, например, когда приезжаю за рубеж, в Израиль или Америку, вижу, что если на какой-то улице есть хоть одна лавка, которую содержат наши эмигранты, - так вся улица пахнет докторской колбасой!.. Ко мне приезжают подружки из других стран и говорят: «Боже мой, какие у вас яблоки! А у нас - какие-то пластмассовые. Ваши же яблоки пахнут, и цветы - тоже!» Или: «Я хочу вашего творожка, потому что он настоящий, пожалуй, схожу за ним на рынок…»

- В стране становится больше неимущих, но, с другой стороны, мы на 2-м месте в рейтинге самых сильных стран мира. Советские люди в большинстве своём тоже жили, мягко говоря, небогато. Но зато в СССР многое было сделано из того, чем можно гордиться и сейчас! Что лучше: жить бедно и быть влиятельной страной или наоборот?

- Я три четверти своих лет прожила в стране дефицита и научилась быть изобретательной. Ничего в этом страшного нет. Нельзя ставить деньги во главу угла - тогда творческие силы угасают и ты перестаёшь ценить то, что имеешь... Помню, моя первая кукла была сшита из старых чулок. Я сама рисовала и вышивала на этой чулочной мордочке глазки и губки. И какое это было счастье, как я её любила, эту куклу!.. У меня есть фотография моей дочери, которая сидит на диване, и её не видно, потому что она вся в куклах. Так уж получилось, что она родилась довольно поздно, поэтому все мы, родственники и друзья, были так счастливы, что задарили её со всех сторон игрушками. Может ли ребёнок в такой ситуации ценить самую малость?

- Вы как-то сказали, что «люди вместе с прочими свободами обрели свободу от совести». Думаете, это неизбежно?

- Конечно же, нет, Боже сохрани! Это беда. Мы слишком долго были несвободными. А уж когда дорвались - то до полной потери облика… Безудержность и отсутствие чувства меры немножко свойственны нашим людям. По счастью, это не массовое явление...

Научиться любить

- У многих людей сегодня тревога и боязнь будущего. Эти чувства, на ваш взгляд, обоснованны?

- Да, потому что настолько всё пылает вокруг! У меня такое ощущение, что мы нашу бедную планету расшатали! А она - живой организм. Поэтому она вздрагивает, ершится и мстит нам. Там, где скапливается отрицательная энергия, происходят катаклизмы и войны. Я заметила, что когда в стране обостряются отношения, то даже собаки на улице начинают вести себя остервенело. Мои окна выходят на улицу, и, когда там выгуливают собак, слышно, как в такое время они между собой грызутся и лают друг на друга. Обилие негативной энергии действует даже на животных...

А ведь любить, улыбаться, прощать, извиняться - это же так нетрудно! Почти ничего не стоит сказать «здравствуйте», «до свидания», «простите», «пожалуйста», «проходите», «присядьте». Как этого не хватает сейчас!.. Что такое храм, как я понимаю? В храм человек приходит помолиться, пожаловаться, попросить о чём-то. Другой идёт поблагодарить за что-то хорошее. Эти энергии находятся в постоянном взаимодействии. И тот, кто пришёл просить, получил часть энергии того, кто благодарил. Так же и за стенами храма происходит вечный энергообмен, в том числе добра и зла.

Владимир КОЖЕМЯКИН