205 лет назад, 11 ноября 1821 года, в книгу домовой церкви московской Мариинской больницы записали следующее: «Родился младенец в доме больницы бедных и убогих, у штаб-лекаря Михаила Андреевича, сын Фёдор».
Сто с лишним лет спустя это событие поставят в один ряд с другим, которое произошло в том же 1821 году, — со смертью Наполеона: «Там, на острове Святой Елены, скончался властелин, самый мощный организатор, какого когда-либо знал мир, здесь, в Москве, родился провозвестник смирения и братства, герой царства духа. Там — император западной цивилизации, здесь — русский пророк, предтеча грядущей культуры».
Какой именно Фёдор Михайлович может претендовать на роль «героя царства духа» и «русского пророка», сомнений ни у кого не возникнет. Был только один такой, и его фамилия Достоевский.
Другое дело, что немецкий литературовед Макс Хольцман, выпустивший в 1923 году книгу «Достоевский. Его жизнь и будущее», всё-таки рисковал. Ещё живо было поколение, для которого сравнение какого-то писателя с «самим Наполеоном» выглядело почти кощунством.
«Его много читают»
Да что далеко ходить — в начале XX столетия даже Лев Толстой недоумевал по поводу Достоевского: «Странно, что его так много читают, не понимаю — почему! Ведь тяжело и бесполезно».
А ведь то, что Толстой больше ста лет назад вкладывал в слова «его так много читают», не идёт ни в какое сравнение с тем, что творилось и творится вокруг Достоевского сейчас, в первой четверти XXI века. Скажем, в 2007-м в Японии вышел восьмой (!) перевод романа «Братья Карамазовы». И тираж в миллион экземпляров был сметён с прилавков в момент. Причём переводчик Икуо Камэяма особо отметил, что для Страны восходящего солнца тираж в 10 тысяч экземпляров уже серьёзный успех, а планки в 200–300 тысяч экземпляров достигают только японские авторы бестселлеров, например Харуки Мураками. И вдобавок пояснил, почему так произошло: «Достоевский, как никакой другой писатель, заметил и даже смог предсказать состояние современного человека, его духовную жизнь».
Герои нашего времени
В 2021 году в Институте русской литературы РАН провели конференцию, приуроченную к 200-летию писателя. Предварительно среди деятелей культуры разных стран провели анкетирование. В частности, предлагалось ответить на вопрос: «Какой из героев Достоевского наиболее близок нашему времени?» И все опрошенные назвали разных героев — не было ни единого совпадения. А это значит, что каждый из героев Фёдора Михайловича нашему времени близок.
Так, аргентинский режиссёр и сценарист Альфредо Мартин уверен, что современности наиболее близок Фёдор Карамазов, отец братьев Карамазовых: «Средоточие власти и пороков, безнравственные безнаказанные деяния, произвольное поведение, бесконтрольная тяга к наслаждению, извращение семейных отношений как нельзя более характерны для нашего времени».
А это значит, что Достоевский остаётся и актуальным, и злободневным. И, скорее всего, его влияние с течением времени будет лишь возрастать.
О чём сам Фёдор Михайлович говорил так: «Я хотя и не известен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему». С другой стороны, свой статус среди современников Достоевский считал «почти феноменальным»: «Меня одного считают своим руководящим писателем». Вроде бы налицо явный парадокс.
Разгадка феномена?
В нём, возможно, и кроется разгадка феномена Достоевского. Пик его деятельности пришёлся на удивительное время. По сути, тогда начинался первый раунд того, что сейчас называют глобализацией, — процесс, когда мир становится всё более связанным и взаимозависимым, когда обращение капитала, людей и информации во всём мире становится более быстрым. Недаром же его предваряла Крымская война 1853–1856 годов, которую часто называют «нулевой мировой».
В России второй половины XIX столетия этот процесс был и вовсе взрывным. Разгар реформ Александра II — на общество буквально обвалилось невероятное множество свобод, а скорость того самого обращения капитала, людей и информации увеличилась в десятки раз. Спустя считаные годы после отмены крепостного права иные мужики были уже богаче своих бывших господ.
Достоевский был единственным среди современных ему писателей, который понял правила и законы этого процесса. Он видел в нём благо и даже сумел поставить его себе на пользу. До поры ведь он считался неважным писателем — в журнале «Отечественные записки» Толстому и Тургеневу платили по 400 рублей за лист, а Достоевскому вчетверо меньше. Но в 1873 году был взят реванш за всё и сразу. В журнале «Гражданин» появилась рубрика Достоевского «Дневник писателя», которая спустя три года стала самостоятельным публицистическим монстром с ежемесячным тиражом до 8 тысяч экземпляров. По нынешним меркам такой охват аудитории соответствует десяткам, а то и сотням миллионов. По сути же это был блог, где Достоевский рассуждал «обо всём, что поразит меня или заставит задуматься». Блог с невероятной обратной связью — по объёму получаемой от читателей корреспонденции рекорд Достоевского побьёт только тот самый Толстой и только в XX веке.
Сам Достоевский, которого оценили только в будущем, видел в начинающейся глобализации огромную опасность для человека и человеческой души. Она, по его мнению, может просто не выдержать таких скоростей и надломиться. Именно так и ломались души его героев – Родиона Раскольникова, Дмитрия и Ивана Карамазовых, князя Мышкина…
И то, что открывалось Достоевскому в перспективах развития этого процесса, ужасало его ещё больше. Именно такое будущее и видел в своём горячечном бреду Раскольников: «Никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине… Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Всякий думал, что в нём в одном и заключается истина. Оставили самые обыкновенные ремёсла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться…»
А теперь подумаем: не о нас ли это? Не так ли человечество ведёт себя прямо здесь и сейчас, когда люди ввязываются в бесконечные и бесплодные свары и конфликты, признавая только свою правоту и даже не пытаясь найти компромисс?















Без почтения. Салтыков-Щедрин высмеивал то, с чем сталкивался на службе
Историк Изумрудного города. Почему сказка Волкова нам ближе сказки Баума
Правила комментирования
Эти несложные правила помогут Вам получать удовольствие от общения на нашем сайте!
Для того, чтобы посещение нашего сайта и впредь оставалось для Вас приятным, просим неукоснительно соблюдать правила для комментариев:
Сообщение не должно содержать более 2500 знаков (с пробелами)
Языком общения на сайте АиФ является русский язык. В обсуждении Вы можете использовать другие языки, только если уверены, что читатели смогут Вас правильно понять.
В комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь.
Запрещаются спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи.
Не приветствуются сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения.
Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.
Редакция оставляет за собой право публикации отдельных комментариев в бумажной версии издания или в виде отдельной статьи на сайте www.aif.ru.
Если у Вас есть вопрос или предложение, отправьте сообщение для администрации сайта.
Закрыть