Как «Ёжик в тумане» мир покорил. Чем уникальны работы Юрия Норштейна

15 сентября празднует 80-летие человек, придумавший Ёжика, Лошадь, Медвежонка и весь этот удивительный туманный мир, – режиссёр Юрий Нор­штейн.

А с 27 октября по 10 января в Еврейском музее и центре толерантности пройдёт выставка «Снег на траве», приуроченная к юбилею мультипликатора, основными экспонатами выставки выступят материалы студии Норштейна и масштабные мизансцены – инсталляции. О том, какие истории оказались за кадром легендарных мультфильмов, рассказывает куратор выставки, искусствовед Мария Гадас.

Рты и глаза Акакия

Сам Норштейн о своих прошлых работах рассуждать не любит – возможно, потому что очень занят. Уже 40 лет он работает над мультфильмом по гоголевской «Шинели». На вопрос, когда же он дойдёт до кадра со словом «конец», Норштейн наложил табу. В его мастерской от пола до потолка высятся шкафчики с выдвижными ящиками, на которых приклеены бумажки: «Рты Акакия», «Глаза Ак. Ак.», «Глаза его же». Кажется, будто гоголевский Башмачкин буквально подселился к Юрию Норштейну, а тот всё не торопится его выселять.

Зато Ёжика – того самого, который в тумане, – Юрий Борисович давно хочет выпроводить, да не получается. Мультфильм вышел на экраны страны в ­1975-м. Сейчас даже как-то странно читать о том, что сперва «Ёжика в тумане» отказывались пускать в большой прокат, поэтому он шёл в малом зале кинотеатра «Россия». Но все 14 месяцев, что мультфильм там шёл, на каждом сеансе были аншлаги, потому что «Ёжик» буквально взорвал мир анимации.

– Многие думают, что «Ёжик в тумане» – нарисованный фильм, – рассказывает Мария Гадас. – На самом деле это наложение техник и слоёв друг на друга. Туман – это целлулоид и калька. Целлофан используется там, где имитируется вода. При этом речка показана и живьём – происходит соединение документального кадра и анимации. Кружащийся лист – тоже реальная съёмка с наложением рисунка. Такую технику, насколько я знаю, часто используют в Голливуде. Кто первый её изобрел, Норштейн или Голливуд, сложно сказать.

На одном из показов иностранные мультипликаторы попросили Юрия Борисовича поделиться секретом, какие спецэффекты он применял при создании «Ёжика в тумане». Норштейн достал кипу из целлулоидных Ёжиковых тел, мордочек, лапок, узелков. Он собрал из нескольких заготовок того самого Ёжика, взял в руки прозрачную кальку и накрыл ею зверька, а затем чуть приподнял кальку. На большом экране, куда транслировались все действия Норштейна, Ёжик внезапно начал теряться в тумане. «Вот такой у меня Голливуд», – пояснил Юрий Норштейн. Оказывается, это древнекитайская методика из театра марионеток: там персонаж прятали под прозрачную плёнку с нанесённым тонким слоем пыли – так создавали туман.

При чём тут Данте?

По поводу внешности Ёжика ходили разные версии. Самая популярная: у зверька есть реальный прототип – писательница Людмила Петрушевская. По крайней мере, писательница упомянула об этом. Героев мультфильма нарисовала супруга Юрия Борисовича Франческа Ярбусова, а Норштейн срежиссировал сказку.

– Франческа прекрасный иллюстратор, работала с книгами Чуковского, Пришвина. То, что Ёжика его супруга срисовала с Петрушевской, сам Юрий Борисович отвергает. За основу Юрий Норштейн взял сказку Козлова. Но в мультфильме всё приобрело таинственный, магический характер, как будто это не Ёжик через туман пробирается, а сам зритель совершает удивительное волшебное путешествие.

Когда Юрий Норштейн представлял «Ёжика в тумане» худсовету, он расшифровал смысл своего творения, процитировав «Божественную комедию»: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Сейчас же, устав от этого успеха, он стал периодически повторять фразу, брошенную оператором Александром Жуковским: «Лучше портвейн в стакане, чем ёжик в тумане».

«Я его пристрелю: он затмевает всё». Юрий Норштейн - о «Ёжике в тумане» Подробнее

Смешал Ленина с Шагалом

Мировые аниматоры назвали «Ёжика в тумане» лучшим мультфильмом всех времён и народов. А на 2-м месте оказалась другая работа Норштейна – «Сказка сказок», которую, по его словам, он любит больше всего.

– «Сказка сказок» построена на детских воспоминаниях. Это Марьина Роща – район, где жил Юрий Борисович, его дом. Волчок заходит в этот дом, бродит по полузаброшенным комнатам и вдруг видит накрытые столы с огромной длинной скатертью – это проводы на фронт. Хотя Юрий Борисович родился в 1941-м и не помнит ужасов войны, она всё равно отпечаталась в его жизни. Поэтому в «Сказке сказок» появляется эпизод с похоронками и солдатами, уходящими по мосту. По воспоминаниям Юрия Норштейна, этот мост реально был в Марьиной Роще.

Самый первый фильм Юрия Норштейна – «25-е, первый день» – создан в 1967–1968 гг. Норштейн смешал в фильме и первые годы революции, и русский авангард. Взяв хронику демонстрации на Красной площади 1919 г., он добавил к ней изображение Ангела с картины Шагала. Или вырезал фигурки с плёнки, на которой был записан фильм «Годы революции. Октябрь», и оживил нарисованного Ленина, двигая фигурки перед камерой. Получилось настолько похоже на кинохронику, что главный редактор «Союзмультфильма» решил, будто Норштейн подпольными путями раздобыл неизвестную ранее съёмку Ленина. Конечно, и Шагала, и Ленина цензоры из мультфильма убрали.

– Юрий Борисович про цензуру в СССР отзывается нелестно, но всегда упоминает, что в те времена были великолепные, просто парниковые условия работы. Анимация мощно финансировалась, не надо было думать, где найти деньги. А вот «Шинель» ему какое-то время пришлось делать на свои средст­ва.

В конце 1990-х Константин Эрнст решил освежить программу «Спокойной ночи, малыши!». Он заказал Норштейну новую заставку к передаче. Мультипликатор полтора года работал над заказом. Заставку некоторое время крутили на Первом, а потом она пропала с экранов. Говорили, что дирекцию Первого канала засыпали письмами родители, которые уверяли, что персонажи заставки пугают их детей.

– Но Юрию Борисовичу некогда огорчаться – он продолжает работать над «Шинелью», снято уже 20 с небольшим минут. Сейчас Норштейн получил финансирование от Госкино на продолжение съёмок. Так что пока поклонникам Норштейна остаётся просто наслаждаться процессом его творчества и недосказанностью, как это любят делать в Японии.

Кстати, в Японии очень ценят творчество Норштейна. Юрий Борисович дружит с одним из самых знаменитых японских мультипликаторов – Хаяо Мидзаки, тот очень увлекается русской культурой, обожает Левитана. А по курсу лекций, который Норштейн читал в Японии, была собрана уникальная книга «Снег на траве». Наверное, японская поэтика очень близка творчеству Норштейна, в нём ведь тоже есть тайна и волшебство.