Александр ДЕЧКО. 17 лет в детской реанимации, более 4000 спасенных жизней

Гость «АиФ» – врач-педиатр, основатель и руководитель медицинского центра, представитель медицинской династии в третьем поколении Александр ДЕЧКО.

– Дядя моего отца, Яков Федорович Дечко, был одним из основоположников белорусской хирургии. Отец преподавал в мединституте, а мама работала инженером-микробиологом. Помню свои любимые игрушки – набитого опилками медведя, мягкого ватного зайца, стекла, пипетки и многоразовый шприц.  Я разводил в воде соль или марганцовку для цвета, набирал в шприц и делал зайцу с медведем уколы.

С раннего детства я ходил по старым коридорам мединститута на Ленинградской, слушал неторопливые разговоры профессоров – таких «чеховских» интеллигентов-романтиков в высоких колпаках. Это было служение медицине. Сегодняшние врачи всё же более прагматичны.

Растущий организм. Врач Бережанский перечислил ошибки в рационе подростка Подробнее

Между Богом и людьми

– В 1985-м поступил на педиатрический факультет, а 3 августа 1993 года по распределению попал в реанимацию детской инфекционной больницы. И в первую же минуту первого рабочего дня превратился из хорошего студента в нулевого врача, поскольку живая практика сильно отличается от теории. А это было еще и время дефицита аппаратуры, лекарств, расходников… Всегда буду помнить самоотверженных коллег, которые умудрялись не только выполнять работу, но и меня первое время водили за руку, как дошколёнка.

Я проработал в реанимации 17 лет. Это незабываемый опыт, восхитительный, трудный – слезы, усталость, но и счастье. Однажды с напарником вдвоем работали 18 суток через сутки. При этом в 90-х моя зарплата равнялась 30 долларам. Но у нас было слово «надо», и, вероятно, то самое служение – было и остается.

Один священник, ребенок которого у нас лежал, сказал: «Вы находитесь между Богом и людьми». Наверное, да. Реаниматолог – там, где другой врач уже ничего не может сделать. На грани между жизнью и смертью надо поймать ниточку, за которую можно потянуть и оставить ребенка здесь.

–  Сколько жизней вы спасли за 17 лет?

– Даже если два ребенка за смену…  Тогда при самом грубом подсчете реаниматолог, работающий на 1,25 ставки за 17 лет спасает около 4000 жизней.

БЫТЬ ДОКТОРОМ

– Однажды к нам поступил тяжелый ребенок, которого мы успешно вылечили. В палате с ним был папа, и на ночном дежурстве мы разговорились. Оказалось, что у него бизнес, он предложил стать врачом для детей его сотрудников. И вот в 90-х я оформил ИП – у меня была одна из первых в Беларуси лицензия на частную педиатрическую практику.

Позже создал свой медицинский центр и долго совмещал с работой в реанимации. Потом пришлось делать выбор. Скажу откровенно – если бы тогда моя зарплата позволяла достойно содержать семью, я бы остался в реанимации. Но я оставил там сердце.

16 лет прошло, вспоминаю свою больницу каждый день. Благодарен всем своим наставникам и судьбе – быть детским доктором.

«КТО-ТО НАЗЫВАЕТ ЭТО ВЕРОЙ»

– Видя столько спасений, верите в существование души?

– Верю в судьбу. Вот, например, случай, от которого у меня до сих пор мурашки по коже… Те же непростые 90-е, когда на скорые не хватало бензина, и поэтому на вызов могли ехать очень долго. У 11-летнего мальчика случился отек гортани, что бывает крайне редко в таком возрасте. Дома с ним был папа, он вызвал скорую, её надо ждать, а ребенок задыхается. Папа выбежал с ним на улицу, и тут началась череда событий, которую невозможно объяснить рационально. Итак, первое – мимо проезжала скорая, которую папа остановил. Второе - в скорой «поддежуривал», совмещая работы, врач-реаниматолог. Третье - у него в кармане были клинок и интубационная трубка подходящего размера, которых тогда еще в арсенале бригады не было. И реаниматолог без седации интубировал ребенка прямо в скорой. Его привезли к нам – я как раз дежурил, принял его. Вот как сложился этот пазл? Что это, если не судьба? Вероятность спасения этого мальчика стремилась к нулю, но он выжил!

Те, кто долго работает в реанимации, чувствуют, кто выживет, а кто уйдет, уже просто войдя в палату. Есть энергия, есть энергообмен между людьми. Кто-то называет это душой, кто-то – верой. 

Мы, медики, живем в другом мире. Мы профдеформированы и даже на отдыхе у моря смотрим, есть ли нарукавники у чужих детей. 

Еще я не приемлю экстремальных видов спорта - потому, что знаю, как легко потерять жизнь.

Врачи научатся оживлять мёртвых. Какими станут технологии реанимации? Подробнее

ФИЛОСОФСКАЯ ШКОЛА

– Расскажите о вашей семье.

- С супругой познакомились в 1985 году – друг для смелости взял меня на свидание с девушкой, а девушка взяла подругу, мою будущую жену. С тех пор мы вместе. Это как раз к вопросу об энергии – иногда в первый раз видишь человека и понимаешь, что он твой.

Моя жена педиатр, мой сын педиатр и невестка тоже. Сын знал всю правду и о нагрузках врачей, и о зарплатах, но осознанно выбрал медицину. И это уже четвертое медицинское поколение нашей семьи.

– Начался новый учебный год. Что вы, добрый детский доктор, посоветуете родителям?

– Самое главное – здоровье ребенка, его неиспорченная психика. Научите ребенка относиться к школе философски – пусть не боится делать ошибки. Дружите с ребенком и разговаривайте, поддерживайте и узнавайте его – он личность! Дайте ему проживать его собственную жизнь.

И, конечно, соблюдайте режим сна, работы, питания.

– Скажите, а чем купировать душевную боль, которой бывает так много?

– Если невозможно изменить ситуацию – меняйте отношение к ней.  Средство не универсальное, но хорошее. А иногда бывает полезно сравнить свою боль с болью других людей, и тогда неожиданно меняется вся картина мира.