Точно не второй. Бобруйск — город контрастов, который не обижается на шутки

Путешествуем по Беларуси. Бобруйск — город контрастов, который не обижается на шутки и хранит больше тайн, чем кажется.

Не взятая Наполеоном

Первая точка маршрута — Бобруйская крепость. Её заложили по приказу императора Александра I в 1810 году на фоне растущих угроз со стороны наполеоновской Франции. Когда началась война, французский император надеялся взять крепость с ходу, но гарнизон выстоял. Четыре месяца простояли наполеоновские войска под стенами — и ушли ни с чем.

Второй этап строительства превратил крепость в настоящий город с мощёными улицами, сквером, жилыми домами и величественным собором Александра Невского. На строительство ушло около 8 миллионов рублей — на эту сумму в те времена можно было бы купить 1,6 миллиона коров.

К середине XIX века крепость стала местом содержания политических заключённых: здесь отбывали наказание декабристы, участники восстаний. Во время Великой Отечественной войны нацисты организовали на территории крепости концлагерь для советских военнопленных. Позже крепость вернулась к военному назначению — стала территорией дислокации Бобруйского гарнизона. Однако со временем военные части покинули территорию, и здания начали приходить в упадок.

А что сегодня?

В наши дни понять масштаб и величие этого оборонительного сооружения можно только по старым фотографиям, так как крепость разрушена, сохранилось не так много каменных построек. Но даже в нынешнем виде крепость — памятник республиканского значения, который принимает туристов и становится площадкой для съёмок кино. Например, здесь снимали военные драмы «Охота на гауляйтера» и «Уроки фарси». А рядом с территорией крепости находится «Бобруйск-Арена». В этом Ледовом дворце снимали эпизоды фильма «Легенда №17» — про советского хоккеиста Валерия Харламова.

Тайны подземелий

Есть у Бобруйска и тихие, мистические тайны. Одна из них будоражит умы кладоискателей без малого 250 лет — легенда о золоте иезуитов.

В середине XVIII века бобруйские иезуиты владели не только костёлом Святого Станислава, но и, по слухам, сокровищами. В 1773 году папа римский распустил орден, и монахи покинули город. Забрали ли иезуиты золото с собой или спрятали в бобруйских катакомбах — загадка.

Бобриный бренд

Быть в Бобруйске и не встретить бобра невозможно. И речь не о животных, а о статуях, которые можно увидеть в разных точках города.

Первый и самый знаменитый — Бобр Самуилович — появился в 2006 году на пересечении улиц Карла Маркса и Социалистической. Бронзовый джентльмен ростом 170 сантиметров — настоящий франт начала XX века: в сюртуке, жилете, при бабочке, с тростью в лапе и шляпе-котелке. Скульптура мгновенно стала визитной карточкой города. Появился даже целый ритуал: потрёшь нос бобру — будет нюх на деньги, потрёшь цепочку или перстень — жди богатства, а бантик на шее — к скорой свадьбе.

Дом купчихи

Старый город встречает купеческой застройкой начала XX века. И среди двухэтажных домов есть один, от которого невозможно оторвать взгляд: дом купчихи Паи-Брайны Кацнельсон (ул. Интернациональная, 25), которая занималась торговлей лесом.

Бизнес-леди тех лет считала, что в городе, где начали строить все больше кирпичных домов, должно быть место и для деревянной архитектуры. Ее дом пережил Первую мировую и Великую Отечественную войны. Деревянный особняк в стиле модерн — единственный в Беларуси сохранившийся купеческий дом в таком стиле.

Стена плача

В дореволюционном Бобруйске ходило знаменитое выражение: «50% населения — евреи, остальные 50% — еврейки». И в этом была немалая доля правды: город считался одним из крупнейших центров еврейской жизни на территории Российской империи.

Одно из самых атмосферных мест на историческом маршруте по городу — Еврейский дворик (ул. Чонгарская, 31). Он представляет собой сквер, расположенный у двух отреставрированных стен старинной синагоги, которые украшают картины Йехиэля Офнера, посвящённые будням и праздникам еврейской жизни. 

Есть здесь миниатюрная Стена Плача. Каждый желающий может оставить здесь записку с сокровенной просьбой. Раввин собирает все послания и отправляет в Иерусалим, к Стене Плача.

В одном кадре

В сквере у кинотеатра «Товарищ» (ул. Интернациональная, 15) с 2016 года стоит памятник Эфраиму Севеле (настоящее имя — Ефим Евелевич Драбкин) — писателю, сценаристу и кинорежиссёру, который родился в Бобруйске. Он создал 13 художественных фильмов, среди которых «Колыбельная», «Ноктюрн Шопена», «Попугай, говорящий на идиш». А его книги, например «Легенды Инвалидной улицы», навсегда вписали Бобруйск в мировую литературу. Говорят, что советские дипломаты держали томик произведений Эфраима Севелы под рукой, чтобы в неофициальной беседе блеснуть какой-нибудь еврейской фразой.

И ещё немного о кино. У бывшей водонапорной башни (ул. Пушкина, 194), ныне ресторана, примостился Шура Балаганов. Тот самый, из «Золотого телёнка». Ильф и Петров подарили Бобруйску бессмертную фразу: «Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом». Над городом поиронизировали, но здесь не обижаются. Наоборот, скульптура Шуры натёрта до блеска — здесь загадывают желания.

Вера и идеалы. Девочка из Бобруйска, которую не сломили испытания Подробнее

С шуткой и юмором

Бобруйск — город, удивительно щедрый на устойчивые выражения, вызывающие улыбку. Например, «тудой-сюдой» — так говорят о неторопливой прогулке без цели. А ещё шутят: «Это тот Бобруйск, который под Минском? — Нет, это тот Минск, который под Бобруйском». Фраза обыгрывает географическую близость городов.

Но есть одно выражение, которое точнее всего описывает атмосферу этого места. В нём — скромность, самоирония и истинная любовь к родине: «Бобруйск не первый, но точно не второй». И это правда: в чём-то он уступает, а в чём-то оказывается единственным и неповторимым.