284 концерта в год. Денис Мацуев рассказал о дочке, мистике и форс-мажоре

«Играю я всегда для публики. В любой точке света. Бывало, через два дня после Карнеги-холла выступал в Бузулуке с той же программой. И с той же экспрессией, может, даже большей».

Открытие «Летнего фестиваля Дениса Мацуева в Суздале» из-за ливня и урагана получилось экстремальным. Тем не менее промокшие 5 тысяч зрителей услышали Дениса Мацуева, Аиду Гарифуллину и оркестр под управлением Александра Сладковского. А на следующий день пианист №1 на постсоветском пространстве дал интервью «АиФ».

 – Денис, где ночевал рояль «Ямаха», на котором вы играли?

 – Остался на сцене – в спецчехле, утепляющем и сохраняющем необходимый режим влажности. Перемещение инструмента с авансцены в центр было вынужденным. Если бы рояль попал под дождь, это было бы убийство в прямом эфире.

– С Аидой вы вышли играть с листа – по нотам, которые ей за несколько минут до этого прислала преподаватель…

– Мы их распечатали, и каждый листок мне упаковали в пакетик. В экстремальной ситуации внутри меня всегда что-то раскрывается. Вообще, согласитесь, красивое открытие получилось. Кинематографичное.

– Да уж! Хотя промокли все до нитки.

– Не без того. Александр Сладковский даже приболел. На сцене было не менее экстремально, чем «в зале». Пришлось принять волевое решение – сыграть сольно, чтобы не подвергать инструменты музыкантов опасности быть уничтоженными стихией. За секунды выбрал то, на что в моменте откликалось сердце, – «Времена года», хотя последний раз играл их год назад… Выступление с Аидой тоже стало практически импровизацией. Я люблю аккомпанировать, но работа с вокалистом – особая. Каждый романс Рахманинова – как мини-спектакль. Я и на конкурсе предложил их исполнять. В них музыканты раскрываются по-разному: кто-то показывает себя прекрасно, а кто-то бледнеет в своём мастерстве.

Нынешний конкурс Рахманинова получился феерическим! До сих пор ощущаю послевкусие. Хотя не люблю… «жюрить». Неблагодарное дело. Есть в нём слово, которое ненавижу: «отсеивание». К тому же в этот раз происходило что-то мистическое. В день второго тура в углу второго амфитеатра Большого зала консерватории был обнаружен… чёрный ворон. Живой! В это время музыканты начали заваливать свою программу. У участника из Италии, одного из лидеров, вообще всё пошло не туда. У другой участницы сначала всё получалось, потом тоже «посыпалось». А потрясающий Иван Чепкин слёг с температурой под 40. На другой день ворона отправили восвояси, и всё нормализовалось. Но кто и зачем его принёс в зал консерватории?! Чтобы кому-то было хорошо, а кому-то плохо?

 – Верите в мистику?

– Нет, конечно. Но с фактами не поспоришь.

– С аргументами тоже. У вас есть ритуал перед концертом?

– Достаточно за пять минут до выхода посмотреть из-за кулис на заполненный зал. В этом году я играю почти каждый день. Самое приятное – осознавать, что вечером концерт. Вот – счастье!

Денис Мацуев: жить надо весело и piano Подробнее

ДЕТИ ВСЁ СХВАТЫВАЮТ

– В Суздале у вас был Елисей Мысин, которого все помнят малышом-вундеркиндом.

– «Малышу» уже 15 будет! И у него уникальный прогресс. Ещё бы подрасти, массу тела набрать, чтобы играть в полную силу, брать большие аккорды. Я, правда, тоже до 15 лет был невысоким. А потом вымахал до 192 сантиметров.

– Вашей дочке 8 лет, глядишь, могли бы выступать вместе.

– Анна Денисовна играет на рояле, поёт, танцует, рисует. Обожает быть на сцене. А что из всего этого выберет? Думаю, пианисткой не будет. И балериной – вряд ли. Мама-то (прима-балерина Большого театра в Москве Катерина Шипулина. - Прим.) хорошо знает, какая это жизнь. Судьбы у иных танцовщиков трагические. Многое зависит от везения и готовности каторжно трудиться каждый день. А везёт единицам… Я делаю всё, чтобы в будущем у моей дочки выбор профессии не был ограничен. Она говорит на четырёх языках, владеет компьютерными технологиями, ходит на концерты, в театры, знает классическую музыку, рок, джаз. Даже в попсе разбирается (современная девочка должна быть в тренде). Но цену ей знает. Нынешние дети живут в «мацуиссимо» – самом быстром темпе, который я запатентовал, всё схватывают на лету. Мы так не жили.

– В наше время танцевали под «Модерн Токинг».

– Бездарная музыка. Но благодаря ей я знал, чем обаять в школе девочек. Надо «Модерн Токинг» – пожалуйста! «Ласковый май» – да сколько угодно! С детства мог повторить любую тему с гармониями. Девочек это завораживало, они не понимали, как это возможно. Поэтому самые красивые были со мной.

– А потом самая-самая осталась с вами и родила дочку.

– Чем я её взял? Да на тот же «Модерн Токинг» поймал (хохочет).

Почему не все любят классическую музыку? Подробнее

Лучший в жизни период

– Сначала «ковид», потом – закрытие границ. Только не для музыки?

– Какое закрытие? У меня 284 концерта – до «ковида» было 230–240. Да, многое поменялось: добавились концерты в Азии, на Востоке, предстоит большой тур по Южной Америке... Но выступаю я всегда для публики. В любой точке света.

К примеру, отыграв юбилейный, 25-й сольный концерт в американском Карнеги-холле, я отправился на фестиваль «Оренбургские сезоны Дениса Мацуева». С тогдашним губернатором мы придумали «Рояльное движение». Облетели на вертолёте 28 райцентров, каждому подарили рояль. И везде я давал по четыре концерта в день. Сразу после Карнеги-холла, например, в Бузулуке играл ту же программу. И с той же экспрессией, может, даже бóльшей. Неважно, где играть и для кого. Перелёты и смена часовых поясов неприятны. Но, как ни странно, именно концерт даёт силы, которые помогают выйти из этого состояния.

– Не чувствуете, что часы натикали полтинник?

– 12 июня проснулся… И не почувствовал ничего необычного. Когда спрашивал друзей: ну что там, за 40-то? – все пугали. А у меня с 40 до 50 был самый гениальный период в жизни.

– Подождите, может, с 50 до 60 будет ещё лучше?

– Слушайте, вы такие цифры называете! Они у меня даже в голове не укладываются…